История, изменившая миллионы сердец.

Хочу привести в этом блоге прекрасную иторию из книги Владимира Мегре,

“Новая Цивилизация” (книга 2 – “Обряды любви”).

***
Не буду говорить, как и где произошла с Анастасией эта встреча. Представлю сразу рассказанное ею об отношении к любви в одной семье ведрусской.
Кому удастся осознать, почувствовать, какой смысл кроется в культуре их любви, тот, быть может, сможет осознать великую мудрость и космичность ведрусских обрядов.

Великий дар создателя
Детская любовь

Анастасия начала свой рассказ о ведрусских обрядах, связанных с энергией Любви, с какой-то детской радостью и вдохновением:
– Деяния ведруссов – непрерывное ученье. Великая, весёлая школа бытия осмысленного.
Все праздники ведрусские состязанием ума и ловкости можно назвать. Можно о них сказать, как об уроках мудрых молодым, напоминанье взрослым. Но и работа у ведруссов в дни страдные весело происходила. Работа смыслом наполнялась большим, чем материальные творенья.
Смотри, Владимир, вот сенокосная пора. Прекрасен ясный день. Селенье всё, от мала до велика, на рассвете стремится на луга. Смотри: на двух повозках едет вся семья. Лишь старики одни остались дома, чтоб не скучала живность на усадьбе.
А парубки – хлопцы молодые – едут верхом, лишь хомуты на лошадях да вожжи в их руках длиннющие. На этих лошадях вожжами длинными они будут копны сена подтаскивать к стогам.
Степенные мужики вверх лезвиями косы держат на возах, а рядом жёны их и дети повзрослее с граблями: будут ворошить траву, которую мужчины скосят.
Ещё в повозках дети совсем маленькие тоже едут. Для чего? Да просто так, да ради интереса, чтоб пообщаться, порезвиться, поиграть, за взрослыми понаблюдать.

Одеты люди не в лохмотья. Рубашки белые, смотри, в косы у женщин вплетены цветы, и платья с вышивкой. Зачем одеты так, будто на праздник люди едут? Ответ, Владимир, в том, что нет необходимости особой сено им косить. У каждого в поместье есть свои стога. Конечно, про запас неплохо общих несколько стогов иметь.
Но главное, негласное в действии всеобщем – себя в работе показать. К другим украдкой присмотреться, а парубкам, девицам молодым – друг с другом познакомиться за делом. Вот потому на сенокос приходит с радостью молодёжь и из соседних поселений.

Началось – смотри.
Идут степенно в ряду мужчины-косари. И ни один не должен отставать. Их жёны ворошат вчерашнюю траву для сушки и поют. Сухую – в копны собирает молодёжь. Постарше молодые стог сметают.
Вот видишь: стоят на стоге парубки вдвоём, одному восемнадцать лет, двадцать – второму, укладывают сено на стогу, что подают им шесть девиц.
Рубашки сняли парубки. По бронзовым телам струится пот. Но успевать стараются, не поддаваться хохотушкам снизу.
На стоге если двое, внизу должно четыре быть девицы, а их вот шесть, смешливых и шутливых, снизу пытаются сеном забрасывать парней.
Воды попить отец парней к стогу подходит, он быстро ситуацию всю оценил. Пытаются сыновья его вдвоём за шестерыми поспевать. Не спасовать бы им. Внизу проворные, смешливые девицы, невестами, возможно, будут две для сыновей. Воды попил, сынам наверх кричит отец:
– Эй там, сынки, что-то косить мне надоело, может, залезу к вам да помогу? Раз шестеро внизу стоят, а не четверо.
– К чему, отец, – ответил старший, работу не прервав, – мы с братом здесь вдвоём, а разогреться даже не успели.
– А я совсем как будто сплю, – добавил младший, пот со лба украдкою смахнув.
Внизу заметили его движенье хохотушки, и крикнула одна под общий смех:
– Смотри, не вымокни уснувши.
Отец довольный усмехнулся, в строй косарский, вновь выстраивавшийся, встал.
К стогу от луга дальнего шла вереница из четырёх коней, а под уздцы вели коней хлопцы молодые.
Последним самый младший вёл лошадь Радомир. Лет восемь в канун лета исполнилось ему, девятый шёл. Но развит был не по годам мальчик Радомир.
Не только ростом он над сверстниками возвышался, но и науки схватывал быстрей других, удалым в играх был. И здесь, на сенокосе, тем гордился, что получил работу, которую постарше дети делали. Ему от старших никак нельзя было отстать.
Он сам копну старался быстро обвязывать вожжами, и лошадь слушалась его. Хоть и последним шёл в шеренге Радомир, он всё же шёл не отставая.
Чуть-чуть поодаль, у леска, резвилась детвора помладше. Завидев вереницу лошадей и копны, все бросились к ним, чтобы на копнах прокатиться.
Стремглав бежала детвора, и только девочка одна, четыре года ей исполнилось едва, отставала. Все уже к копнам подбежали дети. Она, чтоб путь свой сократить, в отчаянье через болотце напрямик решила побежать. Болотце почти высохло, но кочки ещё большими на нём бьши. С кочки на кочку прыгала девчушка, совсем почти бьши рядом лошади, тащившие копны. Но вдруг, пытаясь прыгнуть на очередную кочку, с кочки девчушка сорвалась, а падая, о палку расцарапала коленку да в мутной луже платье запачкала, лицо.
Вскочила. Тут же плюхнулась обратно и громко заревела от обиды.
Последняя копна, проехав рядом, удалялась.
Услышал детский плач степенный Радомир. Остановил коня, пошёл на плач к болотцу. Увидел: девочка испачкалась, в луже сидит, кулачком слёзы растирает по грязному личику и ревёт что есть мочи.
Взял Радомир под мышки девочку, поднял из лужи, поставил на сухое место и спросил:
– Чего ревёшь, малявка, горько так?
Она навзрыд, сквозь плач, стала пояснять:
– Бежала я, бежала, не успевала, а потом упала.
– Уехали все копны, я отстала. На копнах сейчас едут дети все, а я в луже сижу.
– Не все уехали, – ответил Радомир, – остался, и вот моя копна. Если реветь перестанешь, я на ней тебя прокачу. Да только грязная какая-то ты вся. Да перестань, в конце концов, реветь, оглушишь.
За подол платья девочки взялся Радомир, сухое место платья к носику поднёс, строго сказал:
– А ну, давай, сморкайся.
– От неожиданности девочка ойкнула, ручками быстро прикрыла наготу свою, потом сморкнулась раз-другой и плакать перестала. Радомир отпустил подол её платья, критически осмотрел стоящую перед ним грязную, растрёпанную маленькую девочку и сказал:
– Вообще-то платье ты снимай своё совсем.
– Не буду, – она твёрдо заявила.
– Снимай, я отвернусь. Я платье твоё грязное в озере пополощу, ты тут в траве пока сиди. Рубашкуна мою, возьми. Она тебе до пяток достанет, длиннее платья рубашка моя тебе будет.
Радомир полоскал в озере платье маленькой девочки, а она, закутавшись его рубашкой, выглядывала из травы.

И вдруг сидящую в траве девочку будто стрелой пронзила страшная мысль. Она вспомнила однажды подслушанные слова дедушки, который бабушке сказал:
Непомерно непотребное деяние в соседнем селении произошло, поднял подол платья у девицы до венчания один негодник.
– Поднял подол и, значит, жизнь сломал девицы, – вздохнула бабушка.
Девочка маленькая решила, что и у неё должно что-то сломаться, раз незнакомый ей парень поднял подол её платья. Она осмотрела свои ручки, ножки, и, хотя все они были в полном порядке, не сломаны, страх не исчез.
Если дедушка и бабушка считают, что при поднятии подола платья что-то ломается, значит, и у неё должно сломаться.
Девочка вскочила с травы и крикнула полоскавшему в озере её платьице Радомиру:
– Ты – непотребный негодник.
Радомир выпрямился, повернулся в сторону стоящей в траве девочки в его рубашке и переспросил:
– Чего ты кричишь опять? Не понял, чего хочешь?
- Я тебе кричу, ты – непотребный негодник. Ты посмел поднять подол платья у девицы до венчания.
– Ты всё у неё переломал.
– Радомир некоторое время смотрел на чумазую девочку, потом захохотал, отсмеявшись, сказал:
– Слышала звон, да не знаешь, откуда он. Да, подымать подол платья до венчания у девицы негоже.
– Но я-то не поднимал подола платья у девицы.
– Поднимал, поднимал, я помню, ты поднимал подол моего платья.
– Твоего поднимал, – согласился Радомир, – ноты ведь не девица.
– Почему я не девица? – удивлённо спросила девочка.
– Потому что у всех девиц на груди выпуклости имеются, а у тебя их нет. У тебя вместо груди девичьей едва заметны два прыщика. Ты, значит, не девица.
– А кто же я? – растерянно спросила девочка.
– Малявка ты ещё пока. И сиди там, в траве, молча, некогда мне с тобой разговаривать.
Он вошёл снова в воду, пополоскал платье, выжал его, аккуратно расстелил на траве и позвал девочку.
– Подойди к воде, малявка, тебе умыться надо.
Её покорно подошедшую, притихшую умыл. Сказал:
– Теперь к копне пойдём, прокатишься.
– Платье мне отдай сначала, – тихонько попросила девочка.
– Так оно ж мокрое. Ты в рубашке моей пока оставайся. Я твоё платье с собой возьму, пока мы к стогу добираться будем, оно подсохнет, там и переоденешься.
– Нет, отдавай мне моё платье, – настаивала девочка. – Я его, хоть и мокрое, надену. На мне пусть сохнет.
– На, наряжайся, – платье протянул ей Радомири к лошади пошёл.
Платье надела быстро девочка. Стремглав догнала Радомира у копны.
– А вот и я, – запыхавшись, она сказала. – Возьми свою рубашку.
– Конечно. Ты – моя напасть. Уже все парни возвращаются, а я с тобой вожусь. Давай залазь наверх.
Он девочке помог забраться на копну сена. Взял за уздечку лошадь, и тронулись они по направлению к стогу сена.
Маленькая девочка в мокром платье сидела на поехавшей плавно копне и ликовала. Она одна, не так, как все, по двое-трое. Одна она сидела на копне. И счастье было на лице, как будто бы богинею вдруг стала.

Ох, видели б подружки, как она, не в караване, а одна. Её одну везёт… Взглянула, как ведёт поводом лошадь Радомир, и больше глаз от его спины не отводила. Сердечко детское сильней забилось. По всему телу – теплота. Конечно, понимать девчушка не могла: она влюбилась.
Ах, эта детская любовь! Чистейшая она – подарок Бога. Только зачем приходит рано иногда, тревожит детские сердца? Зачем? Какой в ней, ранней, смысл? Оказывается, великий в ранней любви смысл, вед-руссы его знали.
Подъехав к стогу, Радомир к копне вернулся.
– Давай слезай, не бойся, подхвачу.
Он подхватил прыгнувшую на него девчушку, опустил на землю, спросил:
– Ты чья?
– Я из соседнего селенья, я – Любомила. С сестрой в гостях мы, брату помогаем, – ответила она.
– Вот и иди к сестре, – ответил, удаляясь, Радомир. Он даже не повернулся к девочке ни разу.
Она стояла, всё смотрела, как отвязал он вожжи от копны, залез на бочку, на коня вскочил, галопом поскакал за новою копною.

Любовь как полноправный член семьи

Домой с сестрой вернулась маленькая Любомилка. Как раз семья вечерять собиралась. Но Любомилке сесть за стол не захотелось, она, прижавшись к бабушке, просила:
– Пойдем со мною в сад, бабулечка. Тебе одной хочу о чуде рассказать.
Отец, услышав просьбу, возразил:
– Негоже, доченька, когда семья за стол садится, удаляться. Да ещё бабушку с собой…
На лицо дочери отец взглянул и улыбнулся. Вед-руссы знали благодать детской любви. Умели обласкать любовь, в семью принять как дар небесный, не насмехаться над любовью, уважать.
Энергии великой благодать ценили, вот потому энергии Любви к ним с радостью великой приходили.
– Так вы там с бабушкой в саду и поедите ягод, – сказал отец как будто равнодушно.
В саду, в дальнем его углу, бабулечку свою и усадила на скамейку Любомилка и сразу начала взволнованно рассказ:
– Бабулечка, я там, на сенокосе, с подружками играла. Они как побегут кататься на копнах. А мне нео чень-то кататься и хотелось. Иду себе так просто.
– Вдруг один, такой красивый, самый добрый, парень молодой лошадь остановил свою, ко мне подходит.
– Да, бабулечка, так близко, как с тобою я сейчас стою.
– Такой красивый и добрый весь такой. Стоит передо мною, говорит: «Я очень, девочка, тебя прошу…». Нет, не так он говорил, а по-другому. Он говорил: «Я тебя, девочка, не просто прошу, а даже умоляю на моей копне немножечко проехать». Я прокатилась. Вот. Ты поняла, бабулечка? Случилось что-то с ним?
– С тобой случилось, внученька. А как его зовут?
– Не знаю. Ничего он не сказал.
– Ты мне сначала, Любомилочка, всё расскажи и постарайся не забыть, как было всё по правде.
– По правде, – опустила Любомилка вниз глаза, – по правде? Я в лужу упала, он платье моё постирал, потом на копне прокатил, а как зовут не сказал. Малявкой меня называл и, когда уходил, ни одного разочка даже не взглянул в мою сторону, – рассказала бабушке Любомилка и заплакала. Сквозь плач продолжала:
– Всё стояла я, смотрела, как он уезжал. Только он ни разочка не взглянул на меня, как зовут не сказал.
Бабушка прижала к себе внучку. Русую головку гладила, будто бы лаская в ней энергию Любви. И шептала тихо как молитву: «О великая энергия от Бога. Благодатью своей внучке помоги. Не сожги её сердечко неокрепшее. На деянье сотворенья вдохнови».
Вслух сказала Любомилке:
– Хочешь, внученька, чтобы тот хороший очень парень всегда лишь на тебя одну смотрел?
– Да, хочу, бабулечка. Хочу!
– Так не попадайся ему больше на глаза три года.
– Почему?
– Видел он тебя в грязи испачканной. Плачущей, беспомощной малявкой. Таким образ твой остался в нём. За три года станешь ты взрослее, краше и умнее, если постараешься сама.
– Я стараться очень-очень буду. Только подскажи мне, бабулечка, как стараться?
– Все тебе секреты, внученька, я расскажу. Если в строгости их будешь исполнять, краше всех цветочков на земле ты станешь, любоваться тобой будут люди.
– Не тебя, а ты сама любимых сможешь выбирать.
– Говори, бабулечка, я всё исполню, говори быстрее, – торопила бабушку малышка Любомилка, за подол платья бабушку трепала в нетерпенье.
И медленно, торжественно произнося слова, поведала внучке бабушка:
- По утрам вставать пораньше надо. Ты валяешься в капризах по утрам. Встав, бежать к ручью, там омываться чистой родниковою водой. Возвратясь домой, немного кашки съесть. Ты же сладких ягод требуешь всегда.
– Бабушка, зачем же дома мне стараться, если не Увидит он меня? Как в ручье я по утрам купаюсь и как кашу ем? – удивилась Любомилка.
– Этого, вестимо, не увидит. Но старанья на тебе красою отразятся внешней. И энергия появится внутри.
Любомилка старалась следовать бабушкиным советам. Не всегда у неё это получалось, особенно в первый год. Но тогда бабушка с утра к ней на постель садилась, говорила: «Коль не встанешь с солнышком, не побежишь к ручью, в этот день не станешь краше».
И вставала Любомилка. На второй год к режиму попривыкла, исполняла с лёгкостью процедуры омовенья утром, с весельем кашу ела.
До срока бабушкиного – трёх годков – всего лишь месяц оставался. К капищу из разных селений съезжались люда на ярмарку. Повозки с людьми ехали мимо поместья, в котором Любомилка проживала. Вместе со своей старшей сестрой Екатериной на проезжающих смотрела Любомилка. И вдруг одна повозка, свернув с дороги, подъехала к воротам, у которых две девочки стояли. И в ней, в подъехавшей повозке… Его узнала Любомилка сразу. Среди других людей сидел и управлял лошадью её любимый повзрослевший Радомир.
Сердечко девочки затрепетало, когда подъехала повозка к их воротам и остановилась.
Мужчина старший из всех сидящих, наверное, отец, сказал:
– Вам здравия, девицы. Отцу вашему, и матери, и старшим всем передайте мой поклон. А нам бы кваску вашего попить хотелось. Забыли свой в дорогу взять.
Любомилка стремглав вбежала в дом и крикнула:
– Всем вам поклон. Да где кувшин? Где ж он, кувшин наш с квасом? Ах да, в чулане, охлаждённый он. – И бросилась к чулану, и опрокинула у двери стоящее ведро. И повернувшись, дедушке и бабушке скороговоркою сказала: – Всем тихо, вытру воду, как вернусь.

Схватив кувшин, она к воротам подбежала, остановилась, отдышалась, волненье сдерживая, степенно из калитки вышла, подала старшему мужчине кувшин с квасом.
Пока отец семейства пил квас, она, не отрываясь, на Радомира всё смотрела. Но он разглядывал Екатерину.
Когда ему был передан кувшин, он допил оставшийся в нём квас, с повозки спрыгнул и протянул кувшин Екатерине, сказав:
– Спасибо. Добрыми руками закваска сделана была.
Телега удалялась. Любомилка вслед смотрела, потом к скамейке, что в дальнем углу сада, побежала, не села, а упала на скамейку, горько зарыдала.
– Чего опять ты так печальна, Любомилка? – К ней бабушка пришла и рядом села.
Сквозь плач рассказывала бабушке о происшедшем Любомилка:
– Они подъехали и квасу попросили, там юноша тот был, который прокатил меня, тремя годами раньше, на копне. Он ещё краше стал. Я побежала, квасу принесла в кувшине. Квас пили все – хвалили. Он тоже пил, потом кувшин отдал Екатерине. Не мне, бабулечка, а ей, разлучнице моей, Екатерине. И ей, не мне, сказал «спасибо». Она, дылда здоровая, пока я за квасом бегала, о чём-то говорила и на него смотрела. Он тоже на неё смотрел и улыбнулся даже. Сестра родная – разлучница моя. Дылда она.
– К чему ж ты на сестру в обиде? Вины в ней нет.
– В тебе вина.
– Но в чём, бабулечка? Что сотворила я не так?
– Слушай внимательно. Твоя сестра у платья своего на рукавах уж очень гладко вышивку цветную сотворила. Ты тоже захотела сделать всё сама, но криво получилось вышитое на платьице твоём.
Ещё сестра твоя умеет говорить стихами, она в колядках лучшая, а ты не хочешь пообщаться с волхвами: они учат читать и сочинять стихи.
Избранник твой, наверно, умный мальчик, красивое и умное способен оценить.
– Ещё три года, бабулечка, учиться нужно мне?
– Возможно, три. Но может быть, и пять.

Любовь настоящая взаимности обязательно добьется

Прошло десять лет. Радомир со своим ближайшим другом с необычным именем Арга шёл по праздничной ярмарке.
Арга умел великолепную резьбу творить, картины рисовать чудные. Из глины статуи лепить, будто живые. Эти таланты ему от деда перешли, а от отца – уменье кузнеца. Длинные ряды возов со всевозможной снедью друзей мало интересовали.
Не привлекли внимание молодцов и ряды с всевозможной утварью, посудой. Вообще не главным были на ярмарках какие бы то ни были материальные при-обретенья. Главное – общение, знакомства, обмен опытом.
Парни решили направиться к месту, где готовилось красочное представление заезжих артистов. Вдруг их окликнули:
– Радомир, Арга, вы уже видели её?
Радомир и Арга оглянулись на зов. Три молодца из селения друзей стояли чуть поодаль, и оживлённо что-то обсуждали, и предлагали жестами присоединиться к ним.
- Чего или кого видели? – спросил подошедший к ним Радомир.
– Рубаху эту необычную. Она из ткани гладкой, а вышивка с невиданным орнаментом, в нём тайный смысл, наверное, какой-то есть, – ответил один из трёх парней, второй его поправил:
– Рубаха хороша, но та, что продает её, куда прекрасней. Таких девиц не знала ярмарка округи всей.
– А как взглянуть на диво? – спросил Арга.
Все пятеро отправились в ряды, где продавались украшения, поделки чудные, красивая одежда.
У одной повозки толпились больше обычного люди. Любовались висящей на палке необычной красоты рубахой. Ветерок слегка шевелил ткань, и было видно, как отличается она от обычной из грубого полотна своей лёгкостью и нежностью. И узоры, вышитые на вороте и рукавах, необычно затейливы.
– Узор подобный достоин мастера великого, – с восторгом вслух произнёс Арга.
– Да что узор, протиснись сквозь толпу, взгляни, с узором рядом кто, – сказал сосед из их селенья.
И обойдя толпу с другого края, приблизившись к . повозке, увидели друзья девицу.
Тугая русая коса, как небо синее глаза. Дуги-брови, на губах чуть затаённая улыбка. Движенья плавные, но будто в них энергия какая-то витает. Не сразу от девицы взгляд можно было отвести.
– Она ещё и на язык остра, да и стихами, присказками может говорить, – сказал тихонько самый рослый парень.
– Вроде нежна, да неприступна как скала, – второй добавил. – Поговорите с ней.
– Я не смогу. Дыханье будто прихватило, – ответил Радомир.
С девицею заговорил Арга:
– Скажи нам, девица, не ты ль рубаху чудну смастерила?
– Да, я, – не поднимая глаз, ответила девица. –
– Чтоб зимний вечер покороче был, от скуки ткала.
– Бывало, и на зорьке вышивала.
– Плату какую хочешь за свою работу? – вопрошал Арга, чтобы подольше слышать речь певучую девицы.
На молодых парней девица подняла глаза и сразу всех их будто унесла в заоблачную высь. На Радомире взгляд чуть задержала. И будто растворила парня в синеве. Дальнейшее он ощущал, словно в неявном, необычном сне.
– Плату какую? Растолкую. – Красавица, сидящая в повозке, продолжала: – Я подарить без платы эту вещь могу лишь человеку доброму и молодцу удалому. Себе на память от него ну разве что пустяк какой возьму – лошадку молодую, например.
– Вот так красавица! Ответ достойный, мастерица! – раздались возгласы в толпе. – Лошадку, говорит, – так пустячок. Она, красавица, совсем не промах.
Так возгласы и длились, но люди из толпы не расходились. И вдруг по сторонам надвое разделилась толпа.
Арга вёл под уздцы буланой масти молодого жеребца. Горяч был конь и необъезжен, на месте гарцевал и взбрыкивал.
– Вот так лошадка! Это чудо-конь! Неужто молодец его отдать решился? – шептались все в толпе.
Арга к повозке подошёл, сказал:
– Отец коня мне этого отдал. Тебе, красавица, его я за рубаху отдаю.
– Спасибо, – ответила спокойная девица. – Но говорила я, и люди слышали, рубаху я не продаю, лишь подарить её могу, тебе, быть может, иль другому молодцу.
– Ага, красавица-то наша испугалась. Конечно, конь горяч, не каждому и молодцу под стать. Ждала лошадку, задавалась, – из толпы неслись насмешки. – Ну спасовала, так и что ж, тут каждый остерегаться должен, уж больно конь горяч и необъезжен.
Девица, хитро улыбнувшись, на толпу взглянула и с необычной лёгкостью на землю спрыгнула с телеги.
Все возгласы толпы замолкли враз. Прекрасен был, будто художником великим точён, стан девичий. Она пред всеми во всей своей красе предстала, с улыбкой посмотрела на коня, три шага сделала к Арге как будто проплыла, слегка земли касаясь.
От неожиданности повод выпустил Арга. Встал на дыбы горячий жеребец. Но девичья рука успела повод подхватить.
А дальше… дальше к изумлению людей в толпе стоящих… Левою рукой девица ловко жеребцу сдавила ноздри. И, повод отпустив, правою рукою погладила коня по морде. И жеребец горячий вдруг затих. Она к земле его клонила голову. Слегка сопротивлялся жеребец, но всё ж к земле клонился. Ниже, ниже… И вдруг горячий конь перед девицей на колени пал.
Из толпы вышел старик седой, сказал:
– Так покорять зверей, коней волхвы лишь могут старые и то не все. Но ты – девица молодая. Как тебя зовут? Ты чья?
– Я – Любомила из соседнего селенья. А чья?
– Ничья. Я просто дочь своего отца. А вот и он подходит, строгий мой отец.
– Когда бы строгим был, – сказал вернувшийся отец, – ты что опять здесь натворила, Любомилка?
– Так, ничего. Немножко лишь с жеребёнком и поигралась.
– Немножко? Вижу. Отпусти коня. Домой пора нам отправляться…

В ведрусской школе и Любовь преподавала

Что же случилось с Любомилой за эти годы, где мудрости и ловкости она вдруг научилась? В ведрусской школе.
В этой школе обучался каждый с детства раннего до старости глубокой. Каждый год экзамены сдавались. Программа этой школы по маленьким крупицам составлялась от сотворенья и в веках обогащалась. И мудрость неназойливо внушалась. Уроки не такими были, как ныне в современной школе.
Ты говорил однажды мне, Владимир, о выражении одном, бытующем у вас. Когда ребёнок шаловлив и груб, случалось, становился, привычки вредные в нём появлялись, о нём тогда и говорили, что улица ребёнка воспитала, что ему вольница дана была.
Своих детей ведруссы безбоязненно на вольницу пускали. Все знали: система празднеств, обрядов так тонко и умело продумана была, что увлекала всех детей на подготовку к ним. Они играли вроде бы, на самом деле обучались сами, без взрослых часто, наукам разным.
Экзамены в ведрусской школе на празднеств череду похожи были, игрищ. С помощью их учили взрослые детей, и сами у детей учились.
К примеру, праздник есть такой – Колядки. Во дни Колядок дети ходят и поют куплеты всем своим соседям. Стихи, мотивы к ним и пританцовки сами сочиняют.
Готовят дети выступления свои задолго до начала празднеств и с интересом неподдельным у взрослых, в семьях, друг у друга и волхвов выспрашивают, как научиться лучше сочинять стихи, как петь и пританцовывать.
Способности у всех детей не одинаковы, конечно, были. Те, кто отставал в сочиненье от других, родителей своих упрашивал их поучить. И иногда родители использовали стремление детей к Познанью для привлеченья их к помощи в хозяйстве.
Например, канючит внук у бабушки:
– Бабулька, милая, ну почитай стихи. Ну почитай, пожалуйста, прошу. Я не хочу быть хуже всех, меня в Колядки не возьмут с собой друзья.
А бабушка в ответ:
– Дел много у меня, ты бы помог, тогда и почитаю вечером стихи.
Ребёнок с энтузиазмом помогал и потом бабушке внимал, запоминать старался все её стихи иль песни, пританцовкам просил его учить. Потом у дедушки, у матери просил и у отца его хотя б немножко поучить. И благодарен был родителям, когда они ему урок преподносили.
Сравни, Владимир, это действо с уроком в школе нынешней – литературы, например.
Всё правильно, его нельзя сравнить. Ребёнок у вед-руссов с детства сам стремился стать поэтом.
Чреда веселых празднеств у людей ведрусского периода – это система, помогающая мирозданье познавать и обучать детей простым житейским мудростям.
Волхвы – бродячие учителя и информаторы о происходящем в мире. Бояны, барды напоминали тоже о событиях из прошлого, и будущее предрекали, и прославляли мир прекрасных чувств иль порицали недостойных.
На их уроки, постоянно проводившиеся в селенье каждом, никто ходить не заставлял детей. Считалось, сам учитель каждый должен суметь привлечь внимание ребёнка к рассказу о науке, которую поведать собирался.
Такие правила веками совершенствовали учителей-волхвов.

А если какой-нибудь учитель-волхв, для того чтобы привлечь внимание детей, не науку будет им преподавать, а только играть с ними в какую-то игру?
Когда бы такое произошло, волхв звания волхва лишился бы. Родители, общаясь дома с детьми своими, сразу понять могли: детей науке не учили. Весть о поступке нехорошем по другим селеньям разнестись могла, и множество селений пришедшего к ним волхва, честь запятнавшего свою, попросят удалиться.
До возникновения в себе любви малышка Любомилка не стремилась посещать занятия волхвов и слушать песни бардов и боянов. Родители своих детей насильно учиться не заставляли, но при удобном случае могли им ненавязчиво подсказку дать.
Любовь энергией своей малышку Любомилку окутала. В семье ведрусской появление любви воспринимали как нового члена семьи от Бога, в помощь посланного им. И знали, как в согласии с любовью можно жизнь девочки прекрасной сделать. Вот бабушка и посоветовала Любомилке пойти к волхвам и поучиться. Не просто так учиться неизвестно для чего, а с целью – для любимого стать лучшей самой. Любомилка согласилась и решила: когда придет волхв, который будет учить, как песни голосом красивым петь, она к нему с подружками пойдёт.
Но нужный волхв не шёл. Любомилка решила просто так сходить к очередному. Пришла и слушать начала. Волхв говорил о предназначении растений разных, запахов от них и как лечить растениями можно человека.
«Зачем мне это нужно? И не нужно вовсе, – решила Любомилка про себя, – и так все знают, как лечить, и мама, бабушка, сестра – все знают. И даже если буду больше всех я знать о травках разных, то как это заметит мой избранник? Никак он не заметит».

И Любомилка слушала невнимательно волхва. Так просто, за компанию с подружками на брёвнышке сидела. А иногда вставала, отходила и одна бродила по полянке. Обрадовалась, когда закончил волхв свою лекцию и все домой идти собрались.
И вдруг волхв старый обратился к Любомилке:
– Скажи мне, девочка, тебе неинтересной показалась речь моя?
– Она мне просто не нужна нисколечко, для дела моего секретного, – волхву тихонько сообщила маленькая Любомилка.
Учитель-волхв чуть лишь улыбнулся. Всё понимал тот прозорливый старец о девичьих делах секретных и заметил:
– Возможно, девочка, права ты, и ни к чему тебе пока такие знания. Ты ведь ещё дитя. А я для девушек их сообщаю, как стать красивой самой и как создать Любви пространство для любимого. Его увидев, он обязательно узнать захочет, кто сотворить способен оказался красоту великую? И восхитится той, кто к нему выйдет как творец. Ещё я по секрету сообщу девицам, как плести венец и как отвар готовить для любимого из трав, чем умываться можно по утрам, чтоб тело пахло как цветок. Еще девицам расскажу…
Маленькая Любомилка слушала старца, и всё больше сожалела, что не ходила на беседы с ним. Больше недели он гостит в селении. Секреты важные девицам рассказал, она о них не знает ничего. И спросила старца Любомилка:
– Вы ещё долго будете гостить в селенье нашем?
– Через два дня уйду, – ей старец отвечал.
– Через два дня? – не скрыла девочка разочарования. – Через два дня… Тогда прошу вас очень-очень последние две ночи ночевать у нас.
– В дома другие приглашён я и согласье уже дал, – ответил волхв. – Но, впрочем, если хочется тебе…
– Да, очень-очень необходимо мне от вас узнать о травках разных.
Волхв старый все вечера беседовал с влюблённой Любомилкой.
Мудрец знал: вдохновение любви поможет девочке познать за день науки суть, другим на это года будет мало. А уходя, когда волхва провожала Любомилка к околице селенья, он сказал девчушке:
– Следом за мной к вам волхв придёт другой. Он будет говорить о звёздах, о Луне небесной, Солнце и мирах невидимых. Кто его понять сумеет, тот звезду зажечь на небе сможет путеводную любимому избраннику, и та звезда обоим будет светить вечно.
Потом придёт к вам волхв, который знает, как самого из строптивых коней можно покорным для любимого и другом ему сделать и приручать зверей.
Ещё к вам бард должен прийти, он знает, как писать стихи и песни голосом такие выводить, что люди многие полюбят голос, затем – всё сказанное человеком. И танцевать он может научить.
– Скажите мне, пожалуйста, к какому волхву мне не следует ходить? – вдруг Любомилка к старцу обратилась. – Ведь не могу я все время волхвов слушать.
Вновь старый волхв, улыбку хитро затаив, серьёзно девочке ответил:
– Да, ты права. Если ходить по всем, тогда и просто поиграть совсем не будет времени. Ты не ходи ко всем.
Зачем тебе, к примеру, рисовать ходить учиться?
Вышивать орнаменты, в них смысл закладывать свой потаённый. Зачем тебе наука эта, если у тебя есть старшая сестра, а она, я думаю, в науке этой непревзойдённой будет мастерица.
Ещё зачем тебе, к примеру, ходить учиться познавать, как можно чувства добрые вложить в рубашку, когда шьёшь её, и та рубашка будет охранять от многих бед.

Как можно кашу приготовить с любовью своим близким, и они не только плоть свою насытят, но и душу. Вкус каши той непревзойдённым будет. И это в совершенстве может соседняя девчушка, твоей сестры подружка, делать.
Когда захочешь платье получить красивое или рубашку кому-то необычную в дар преподнести и чтоб все были в восхищенье от подарка, сестру свою проси, она и сотворит чудесные творенья.
А если кашей или квасом необычным захочешь кого-то угостить, проси сестры твоей подружку.
– Не буду никого просить, – вдруг выпалила, забывшись, Любомилка и даже ногой топнула, – соперницы они мои.
– Соперницы? А в чём? – спросил серьёзно старец.
И не стесняясь Любомилка отвечала старцу:
– Есть мальчик, лучший он из всех, он на меня внимания не обращает, потому что эти дылды вырасти раньше меня успели. Они всё время улыбаются ему.
– Я видела, когда на капище водили хороводы. И я ещё должна буду ему рубашку от сестры дарить, а квас – её подружки?! Не бывать такому! Никогда!
– Но почему же не бывать? Ты говоришь, он лучший из всех мальчишек.
– Лучший. Я это точно знаю.
– Тогда ответь мне, почему лучший из всех недолжен лучшую рубашку получить в подарок, и кашу лучшую, и квас? И… – Волхв старый сделал паузу и тихо, словно про себя, добавил: – Я думаю, что справедливым будет ему и лучшую из всех невесту получить.
– Невесту? – вспыхнула румянцем Любомилка.
– Да, невесту, – волхв отвечал, – ведь ты же ему должна добра желать. Пусть будет для негоневеста из всех лучшая.
Любомилка смотрела на волхва, не находя никаких слов. Чувства переполняли её и жгли. И она вдруг побежала от старца. Но, пробежав немножко, остановилась, повернулась к мудрому волхву и крикнула: – Он достоин лучшей из всех невест. Такой невестой буду я!

***

С большим интересом посещала Любомилка каждого пришедшего в селение волхва. Первой прибегала на беседу и уходила позже всех, вопросами волхвов своими удивляла. Запоминала всё, что говорили мудрецы. Такое в обучении возможно, лишь когда не просто так занятия ребёнок посещает, а точно знает, где он будет применять полученные знания.
Когда ученье для ученика тягостно, оно непродуктивно. Когда есть цель у человека, достичь которую познанием наук разных возможно, – ученье в радость и в сто крат быстрее происходит усвоение.
Когда ж любовь участвует в учении – эффект непревзойдённый происходит. Любовь сканировать способна мысль любого мудреца, лишь нескольких слов, сказанных учителем, достаточно бывает, чтобы любовь в мгновение всю тему объяснить могла ученику и дальше мысль его увлечь.
Подарок Бога – энергия великая – любовь главной была в обучении Любомилки.
И дома с интересом необычным девочка смотрела, как мама или бабушка обед семье готовит. И требовала, чтобы ей подробно объясняли все действа, и сама старалась блюда разные творить. И получались у малышки необычные творенья.
Однажды в Масленицу родственники на блины пришли, народу множество к столу подходит, блины берут из стопок двух. Одну мать с бабушкой пекли, другую – маленькая Любомилка. Её блины по нраву больше других пришлись гостям. И с радостью смотрела из дальнего угла девчонка, как уменьшается её стопка блинов быстрее других.
Когда семейство всё за стол садилось в будний день, щи ложкой деревянной первым черпал дедушка. И говорил:
– Я точно знаю, кто готовил это блюдо. Не превзойти его приятный нежный вкус.
– Ещё бы, – добавлял отец, – в нём не только необычных трав соцветия – в нём чувство есть.
Маленькая Любомилка с легкостью науки познавала, в быту непревзойдённой стала рукодельницей и внешне необычною красою расцветала.
От первого волхва, сама того не ведая, она познала истину великую любви. Коль хочешь рядом с Богом быть – богиней стань сама.

Предбрачные игрища

Взрослели дети. Наступала пора искать любимых. В деянье важном игрища творились в помощь молодым.
Часто по вечерам на месте обусловленном, как правило, чуть за околицей селенья, собирались вместе ведруссы молодые. Костёр жгли, беседовали меж собой иль пели песни. А раз в неделю было общее гулянье селений всех трёх иль четырёх одновременно в месте излюбленном. На общем гулянье тоже жгли костры, и пели песни, и беседовали меж собою. Но были игрища, ещё способные любимую или любимого помочь искать.
Внешне просты они, но смысл великий в простоте той заключался.

«Ручеёк»

Игра такая, например, была. Молодые люди вставали парами друг за другом, за руки брались, вверх руки поднимали. Вначале парень с парнем, девица с девицею стояли. Те, кому пары не досталось иль первыми стоящие, шли к концу «ручейка» и, наклонившись, проходили под поднятыми руками к его началу.
Проходящий по «ручейку» не должен был смотреть вверх. Он наугад хлопал по чьей-нибудь руке, себе на время пару выбирая. На кого выбор выпадал, шёл следом, и они вдвоём вставали впереди всех пар. Оставшийся без пары шёл к концу шеренги и снова себе пару выбирал.
Игра проста, но посуди, Владимир, сам, взявшись впервые за руки, могли немало чувств друг другу передать без слов младые люди. Признанье, благодарность и любовь или, напротив, отторженье. В продолжение игры пары менялись, и можно сравнивать было легко, чья для тебя рука из всех самой приятной будет.

«Частушка – говорушка»

Эта игра древнейшая, намного посложнее будет всех игрищ остальных. Частушки нынешние, что сейчас еще людьми поются, от неё произошли.
А заключалась в следующем древняя брачная игра «частушка-говорушка». Напротив друг друга вставали две шеренги. Одна состояла из молодых парней, а из девиц вторая. Последняя в шеренге девушка посвящала последнему в мужской шеренге парню, стоящему напротив, частушку-четверостишие. При исполнении она ещё и пританцовывала. По окончании исполнения частушки остальные девушки делали быстро два притопа три прихлопа. И, если стоящий напротив парень не успевал за это время сочинить или подобрать из памяти достойный ответ, девушка пела новую частушку уже следующему стоящему в мужской шеренге парню.
Если молодой человек своевременно находил достойный ответ, разговор с помощью частушечных острот между ними продолжался. Но так бывало редко.
Несмотря на то что молодые ведруссы знали множество стихов, всё же за короткий срок не всякий мог подобрать ответ достойный, тем более, что притопывающие и прихлопывающие со стороны соперники ему всячески пытались помешать.
На одной из встреч молодёжи разных селений и появилась Любомила. Пятеро друзей Радомира, видевших необыкновенную девушку на ярмарке, украдкой поглядывали на неё. Ближайший Радомира друг, Арга, и вовсе глаз с девицы не сводил.
Когда началась игра в «ручеёк», обычно смелый и решительный Радомир, идя под руками стоящих пар с намерением взять за руку Любомилу и стать с ней парою, вдруг спасовал. Когда он шёл, наклонившись между парами, то чувствовал её. Он бы почувствовал её и с закрытыми глазами. Но приблизившись к стоящей в паре со своей подругой Любомиле, лишь шаг замедлил, а потом пошёл словно во сне, за руку взяв какого-то парня из соседнего селения.
А его друг Арга решительнее оказался. Когда настала очередь идти по «ручейку», дошел Арга до Любомилы, руку её взял и встал с девицей необычной в паре во главе стоящих пар, на зависть всем другим парням.
Потом его расспрашивали:
– Как она твою держала руку? Сжимала иль небрежною была?
– Не знаю, – отвечал Арга.- Не помню ничего, мне кажется, моя рука горела. Потрогайте, вот и сейчас горячей кажется она.
– Вот так девица! – удивлялись парни-молодцы, она ещё и горяча, как будто пламя в ней неведомым огнём пылает.
Всё это слушал Радомир, молчал. Огонь и в нём давно пылал. Ещё с того момента, как на ярмарке впервые невиданную деву увидал. О ней он думал не переставая, как только просыпался. И во сне она к нему являлась, но он не мог к ней прикоснуться и во сне.
Всегда в делах удачлив, Радомир поэтом слыл, а тут вдруг слов простых он не нашёл, чтобы судить о ней.
Когда началась игра в «частушки-говорушки», он стоял в середине шеренги парней, рядом с другом своим Аргой. Любомила была чуть с краю девичьей шеренги. Когда дошла до неё очередь частушки-говорушки петь и танцевать, она их с лёгкостью запела. И тут же ясно стало всем: победить необычайную девицу невозможно.
Она резко меняла темы. Пела неслыханные ранее куплеты. По очереди она одного за другим побеждала молодых парней, хотя сама моложе всех была.
Когда очередь дошла до Арги, ответ дать озорной девице он всё же смог, пусть с небольшой заминкой, ответил Любомиле одним четверостишьем, но она тут же, не дожидаясь притопов и прихлопов, сменив неожиданно тему, так складно пошутила новыми стихами, что растерявшийся Арга даже не пытался ей свои стихи противопоставить.
Был следующим Радомир. Ему запела Любомила, лихо приплясывая в ритм стихам своим:
– Смел, речист ты, молодец, много дел познал. Позабыл, как в озере платье мне стирал?
Кто-то засмеялся, посчитав куплет Любомилы шуткой. Кто-то не понял, как и сам Радомир, о чём идёт речь. А раз не понял – то и ответ дать невозможно.
И Радомир не смог ответить Любомиле ничего. Когда закончились притопы и прихлопы, отсчитывающие время на подготовку ответа, он понял, что время его уходит безвозвратно, и не мог допустить такого. Словно в забытьи сделал в сторону Любомилы один, второй и третий шаг. Он подошёл к ней совсем близко. Не понимая, почему нарушены правила игры, все замолчали.
Радомир молча стоял напротив Любомилы. И вдруг все, стоящие в шеренгах, услышали, как произносит в тишине Радомир при всех и с придыханьем ведрусское объяснение в любви:
– С тобой, прекрасная богиня, я мог бы сотворить Любви пространство на века.
Все молча ждали, какой острая на язык огонь-девица даст ответ?
Она вдруг сама робкой стала. Сначала смущённо опустила вниз взгляд глаз горящих, потом их подняла, из глаз слезинки скатывались, и она шептала:
– Тебе я помогать готова в сотворении великом.
Узнал в девице необычной Радомир ту девочку, которой в детстве платье в озере стирал. Узнал, взял за руку. Они вдвоём пошли, уже не видя никого. Шеренги две в молчании стояли друг против друга, провожая взглядами в вечность идущую любовь.

ОБРЯД ВЕНЧАНИЯ

Обряд венчания ведрусский уже, Владимир, знаешь ты и в «Книге Родовой» писал о нём. Напомню суть великих действ.
Влюблённым предстояло совместно выбрать место для будущего своего поместья. Обычно они вдвоём уходили за околицу селения, где он с родителями жил, потом рядом с селеньем, где жила она. И не было необходимости влюблённым сообщать родителям о намерениях своих. И так в селеньях каждый понимал и ведал предстоящее свершенье.
На участке выбранной земли, размером с гектар или более, влюблённые проектировали жизнь реальную. Им предстояло мысленно спроектировать дом, расположить множество растений, где всё должно взаимодействовать и помогать друг другу.
Любомила и Радомир место под своё будущее поместье нашли быстро. Они, как будто сговорившись, за околицу селения ушли, где был пролесок небольшой и ручеёк едва заметный вытекал из небольшого родничка.
Здесь Радомир бывал и раньше. Один сидел, мечтал о будущем, о жизни вместе со своей любимой.
Два раза верхом на своём верном скакуне в отсутствие Радомира здесь проезжала Любомила. Сама не зная почему, она коня однажды остановила у ручья, прошлась к пролеску, расплела косу, перевязала волосы тесьмой и у берёзки молодой стояла долго.
Теперь влюблённые стояли в месте том вдвоём.

- Бывать здесь нравилось мне одному, хотел бы здесь чтоб продолжался род наш, – Радомир сказал.
– И мне по нраву это место, – прошептала Любомила.
Назавтра, лишь рассвет настал, на выбранное место привёз в повозке Радомир жердей десятка полтора, от ивы прутья длинные и небольшие колышки, косу. Как только стал косить траву, увидел: мчится на коне своём галопом Любомила. Залюбовался Радомир виденьем, сердце его затрепетало. Красавица, не доскакав три метра до пока невидимой границы их участка, спрыгнула с коня, ещё не вставшего, и к Радомиру подбежала.
– С рассветным днём тебя, творец, – сказала Радомиру, улыбнувшись, Любомила. – День добрым начинается, и я решила привезти тесьму цветную для отметок мест насаждений наших будущих.
– Тебе спасибо за украшенье дня, – ответил Радомир.
Влюблённые не обнялись и не поцеловались. Не принято было подобное до венчания у ведруссов. И в этом был великий смысл: объятия и поцелуи до зачатия детей они в обыденность не превращали. И потому, когда момент зачатия случался, энергии у них на высшей точке были. И свидания они друг другу никогда не назначали.
Шёл каждый к месту выбранному сам когда хотел. С рассветом каждый день приходил всегда первым Радомир, и следом на коне своём являлась Любомила. Через неделю Радомир соорудил шалаш, похожий на чудный домик. Два с половиной метра в ширину и три в длину. Вкопал он жерди в землю и сделал стены из сплетённых веток, перекрытие из жердей и веток сделал.
Всё это высохшей травой влюблённые закрыли, а внутри все стены, потолок покрыла Любомила тканым полотном. И сделала постели две: солому положила, наверх сено, покрыла полотном постель.
Когда сооружён был домик чудный, влюблённые в нём часто ночевали, но в близость интимную не вступали. Считалась оскорблением для будущих детей такая близость, до венчания, до сотворения гнезда.
К тому ж влюблённым было чем заняться. Радомир принёс широкую дощечку, на ней участка план резцом изобразил и обозначил стороны все света, восход, закат отметил Солнца, восхождения Луны. Ещё и днём, и ночью наносил на план силу движенья, направленья ветра.
Любомила часто к краям участка подходила, долго стояла, воображением рисуя картины с будущими насажденьями, и подходила к плану Радомира, сверяла, не навредит ли ветер им иль тень.
Когда зима настала, Любомила реже посещала владения любви. Она в доме родителей своих полотно ткала, рубашку Радомиру с любовью вышивала.
Но Радомир часто в поместье будущее приезжал, по-прежнему ветров движенье отмечал, запоминал, как снег ложится.
Так делали из года в год ведруссы календарь погодный. Дощечки со схемами такими в каждой семье ведрусской были, погоду с точностью на год вперёд тогда определять могли, и даже на два года или три. Казалось, проще было взять скопировать подобный календарь с родительского, но не совсем он точным будет. Ландшафт у местности чуть-чуть другой, и от ветерка растения мог закрывать пригорок иль лесок. Зимой сугробы разными могли быть.
Когда весна настала, в мыслях и Радомира, и Лю-бомилы был завершён проект, они ранней весной вновь стали вместе жить в домике своём. Теперь колышками с ленточками, веточками все насаждения отметить предстояло им, согласовать проект друг с другом. А Радомиру предстояло выкопать колодец, родничок огородить.
Осталось две недели перед тем, как можно в землю саженцы садить, и начали влюблённые готовиться к венчанью.
В селенье пошли сначала в то, где жил жених, затем в село невесты. И заходили в каждый дом, хозяев приглашали на венчанье. Прихода их с волненьем в каждом доме ждали. Хотелось каждому взглянуть на их любовь и дар определить для будущего дома их живого. Когда младая пара сад посещала, двор хозяйственный иль дом, они хозяевам немного говорили слов. Одну лишь фразу каждому. Такую вот примерно: «О, как прекрасна ваша яблонька» или «Осмыслен у котёнка взгляд», «Тактичен, работящ у вас медведь».
Для каждого, кто слышал похвалу влюблённых деревцу, растущему в саду, или котёнку, живущему у них, это означало признание достойной жизни хозяев, а также, что они хотели б у себя иметь такое растение или животное.
В дом молодых не приглашали и не угощали их ничем. Заведено не зря так было у ведруссов. Ведь отказаться от приглашенья и угощенья нетактично будет молодым, но если бы они засиживаться в гостях стали, то не успели бы все семьи до венчанья обойти.
Нарушил правила слегка Арга, друг с детства Радомира. Когда к ним в дом влюблённые вошли и с отцом стали говорить, вдруг выбежал Арга, из стойла вывел чудо-жеребца, которым восхищалось всё селенье, волнуясь, говорить стал:
– Пожалуйста, возьмите от меня коня. По-прежнему к себе не подпускает он никого, с тех пор как покорён на ярмарке был Любомилой.
Отец на сына хитро посмотрел, сказал:
– Быть может, ты, Арга, объездчиков к коню не подпускаешь? Сам почему-то его не объезжаешь.
Слегка смутившись, отвечал Арга:
– Не объезжаю, сам решил, пусть будет вольным этот жеребец всегда, теперь решенье поменял, возьмите у меня коня, – и повод Любомиле протянул.
– Спасибо, – Любомила отвечала, – коня взять не могу, к другому он привык, но если есть жеребёнок от него, мы с благодарностью его бы взяли.
Когда обход поместий завершили молодые и настал назначенный всем день, из двух селений с рассветом спешили на участок их и стар и млад.
Встали люди по границе участка земли, что молодые сухими ветками обозначили. А в центре, рядом с шалашом, холмик возвышался из земли, украшенный цветами. На холм тот поднялся Радомир, с волнением он излагал перед собравшимися людьми проект поместья будущего.
И каждый раз, когда указывал юноша на место, где расти должно какое-то растение, из круга внимающих ему людей вперёд выходил человек и вставал на указанное Радомиром место. А держал вышедший человек в своих руках саженец растения, которое называл Радомир. И каждому, из круга выходящему, кланялся народ. Ведь вышедший был удостоен похвалы младых, когда они поместья обходили, за то, что смог прекрасное взрастить. А значит, вышедший был удостоен похвалы Создателя – Отца всего, всех любящего Бога.
Закончив оглашение проекта, Радомир сошёл с пригорка, подошёл туда, где Любомила его стояла, с волнением и трепетом следившая за всем происходящим, взял за руку её, на возвышение возвёл степенно. Теперь влюблённые вдвоём стоят на возвышении. И Радомир слова пред всеми говорит: – Любви пространство здесь я не один творил. Со мною рядом и пред вами, люди, вдохновение прекрасное моё.

Сначала взгляд пред всеми опустила девушка, а лучше девою её назвать.
Краса у каждой женщины своя. Но могут быть моменты в жизни каждой женщины, когда над всеми возвышается она. В сегодняшней культуре нет таких моментов. Но тогда…
Вот взор свой к людям устремила Любомила. В единый слился возглас восхищенья всех людей, пред ней стоящих. На лике девушки не дерзкая, но смелая улыбка засияла. Энергия Любви её переполняла. Сильней обычного румянец на щеках играл. Здоровьем пышущее тело девы и яркость глаз теплом окутали людей и всё в пространстве вокруг них. На миг всё замерло вокруг.
Богиня молодая пред людьми во всей своей красе сияла. Залюбовались люди восхищённые виденьем.
И потому не сразу к пригорку, где влюблённые стояли, родители девицы степенно подошли в сопровождении пожилых и юных членов всего семейства.
Остановившись у пригорка, сначала поклонилось семейство молодым, потом спросила мать девицу – дочь свою:
– Вся мудрость рода нашего в тебе, скажи нам, дочь моя, ты видишь будущее тобою выбранной земли?
– Да, мама, вижу, – отвечала Любомила.
– Скажи мне, дочь моя, – мать продолжала, – всё из показанного будущего нравится тебе?
– Проект изложенный моей душе по нраву. Но всё ж хочу своё чуть-чуть добавить.
С пригорка быстро спрыгнув, вдруг побежала меж людьми Любомила к краю будущего сада. Остановилась и произнесла:
– Здесь дерево с листвой игольчатой должно взрастать, а рядом с ним берёзка. Когда подует ветерок стой стороны, он встретится с сосны ветвями, потом берёзки, потом деревьев ветви ветерок попросит спеть мелодию. Ни разу в точности она не повторится, но каждый раз усладой станет для души. А здесь, – девица в сторону чуть отбежала, – а здесь цветы должны расти. Вначале красный цвет пусть запылает, здесь фиолетовый чуть позже, здесь бордовый.
Любомила разрумянившаяся, как будто фея, по будущему саду танцевала. И снова в кругу оставшиеся люди в движенье приходили, спешили, семена неся в руке к тем точкам на земле, которые определяла пылкая девица.
Закончив танец свой, она вновь к пригорку подбежала и, рядом встав с избранником своим, произнесла:
– Теперь прекрасным будет здесь пространство.
– Картину чудную взрастит земля.
– Скажи всем людям, дочь моя, – к девице снова обратилась мать, – венцом всему кто будет над прекраснейшим пространством этим? Кого из всех живущих на земле людей своей рукой могла б ты повенчать?
И повернувшись к жениху, невеста отвечала:
– Венец достоин тот принять, чья мысль способна прекрасным будущее сотворять, – и рукой коснулась плеча любимого, который рядом с ней стоял. Он опустился перед нею на одно колено. И девушка на голову ему венец красивый, сплетённый своими руками из трав пахучих и цветов, степенно возложила. Потом три раза проведя по волосам повенчанного правою рукой, левой голову его к себе чуть приклонила. Потом с колена встал венценосный Радомир. А Любомила спустилась с пригорка и голову свою слегка в покорности склонила перед ним.
Теперь, как было принято, к пригорку подошёл юноши отец и всё его семейство. Подойдя, остановились в почтенье, и отец у сына венценосного, над всеми возвышавшегося, спросил:

- Кто ты, чья мысль Любви пространство сотворять способна?
И Радомир держал ответ:
– Я сын твой и я сын Творца.
– Венец возложен на тебя – великой миссии предвестник. Что будешь делать, венценосный, ты, имея над пространством своим власть?
– Прекрасным будущее буду сотворять, – звучал ответ.
И снова спрашивал отец:
– Где силы будешь брать и вдохновенье, мой сын и венценосный сын Творца?
– В любви!
Опять звучал вопрос:
– Энергия Любви блуждать способна по Вселенной всей. Как сможешь ты увидеть отражение любви Вселенской на земле?
– Есть девушка одна, отец, и для меня она – энергии Любви Вселенской отраженье на Земле, – и он при этих словах спустился к Людомиле и, взяв за руку, на возвышение снова возвёл.
И две семьи в единую сливались группу, и обнимались, и шутили, и смеялись все.
Потом всех юноша благодарил, и начинали все свои дары живые сажать в том месте, где указал им раньше он.
Те, кому не было указано место, где сажать, шли по границе, ранее отмеченной, участка и с песней хороводной бросали в землю семена, с собою принесённые. Прошло всего лишь несколько минут, а сад чудесный был заложен. И снова венценосный юноша, подняв вверх руку, в тишине сказал:
– Творцом подаренные твари человеку пусть будут рядом в дружбе с нами жить.
И те, кто приготовил им в подарок животных, подходили к шалашу, неся в руках котёнка, иль щенка, или телёночка на поводке ведя, иль медвежонка. Арга, друг Радомира, им обещанного жеребёнка подарил.
Затем плетнями из ветвей быстро пристроили к шалашу загоны. И вскоре временное жилище молодых было заполнено животными, тоже молодыми. И в этом был великий смысл: перемешавшись меж собою, они навечно будут в дружбе жить, заботиться и помогать друг другу.
Приняв дары, вновь молодые всех благодарили, и после этого с хороводами да песнями, как было принято, гулянье радостное началось. А молодые со своими родственниками удалились каждый в свой дом. Две ночи и день один они теперь друг друга не увидят.
За это время лучшие из двух селений мастера сделанный заранее сруб дома в поместье перенесли, накрыли крышу, настелили пол, заделали все щели мхом и травами. И женщины лучшие плоды поставили в том доме новом. Две матери постель покрыли льняным покрывалом. И на вторую ночь покинули все люди поместье. Энергия Любви над ним витала в ожидании влюблённых молодых.

Зачатие

Состоялся обряд венчания. Но молодые не прыгают сразу в кровать для совершения известных действий первой брачной ночи после свадебной пьянки. Их не заставляют родственники ложиться в постель, а потом показывать всем присутствующим на свадьбе окровавленную простыню, как это делалось во многих свадебных обрядах, особенно на Кавказе.
Молодые влюблённые уходят каждый в свой родительский дом. Спят, принимают омовение. И в этом действе также кроется великий смысл.
Проходят волнения, связанные со сдачей проекта поместья. Волнения, связанные с самим венчанием, где они полностью были заняты друг другом и находились на пике, пусть и приятного, но всё же нервного напряжения.
Они отдыхают, отсыпаются в доме своих родителей, конечно же, думая друг о друге.
Через два дня происходит их первое свидание как мужа и жены. И к этому моменту всё подготовлено к зачатию их ребёнка. Дело здесь не только в материальных благах. Дом, тёплый загон для живности, и огород, и сад важны, конечно.. Но также важным будет душевное и физическое состояние молодых.
Проснулся до рассвета Радомир. И никого не разбудив, венец одев, рубашку с вышивкою матери с собою взял. Он побежал к ручью, что брал исток от родника.
Луна путь предрассветный освещала, гирлянды звёзд ещё мигали в вышине. В ручье омывшись, он надел рубашку, быстро пошёл к заветному творенью. Небеса светлели.
И вот стоит он в месте том один, где праздник был ликующий селений двух недавно, которое мечтой своей творил.
Какая сила чувств и ощущений в человеке может быть в момент такой – не осознать тому, кто не испытывал подобного ни разу.
Можно сказать, Божественные возникли в человеке ощущения и чувства. И нарастали ожиданьем трепетным рассветного луча, в котором… Вот она! Она, его прекраснейшая Любомила! Освещена лучом рассветным, она бежала на свидание к нему и сотворенью своему.
Виденье во плоти спешило к Радомиру. Предела совершенству нет, конечно, но время вдруг остановилось для двоих. Они вошли в тумане чувств своих в дом новый. Яства на столе, манящий аромат цветов сухих шёл от покрывала с вышивкою на постели:
– О чём ты думаешь сейчас? – она его горячим шёпотом спросила.
– О нём. О нашем будущем ребёнке, – и вздрогнул Радомир, взглянув на Любомилу. – О, как же тыкрасива! – он, не сдержавшись, очень осторожно своей рукой её плеча коснулся и щеки.
У Любомилы с Радомиром не просто радость на душе была: они в беззвучном ликовании смотрели друг на друга.
«Мой муж, – беззвучно про себя шептала Любомила, – мой муж, спасибо небу и Вселенной всей. Какое счастье – жизнь в любви Ты даришь людям, Боже правый».
«Моя жена», – на Любомилу глядя, думал Радомир. Он прикрывал глаза, вновь открывал, чтобы её Увидеть будто бы внезапно. Будто видение в мире лучшее. Будто явление богини самой главной перед ним. Но не «будто» видел он перед собою богиню Любомилу. Богиню Радомир видел наяву.
Дыханье жаркое Любви двоих окутало и унесло в неведомую высь.
Никто за миллионы лет не сможет в деталях описать, что происходит с ней и с ним, когда в любви порыве обоюдном, для сотворения сливаясь воедино, подобие своё и Бога люди вершат.
Но знали точно люди-боги из Ведической культуры: когда необъяснимое вершится чудо, соединяя двоих, впоследствии останутся они каждый сам собою. И в то же время, в необъяснимый миг вздрогнет Вселенная, видение взирая: Душа младенца босиком по звёздам ножками перебирая, к Земле стремится, собою двух и третьего в едином воплощая.
Рассвет переходил в счастливый день. И поднималось солнце над землёю. Светило ярче тоненьким лучом в то место, где стояли боги на земле. И больше солнца света невидимым и благословенным сиянием энергия Любви, подарок Бога земным богам, собою их озаряла. И ликовала энергия Любви! Разумна ли она? Разумна! Как чувства все – частички разума, она средь всех важнейшею считалась Богом. Когда творилось Богом сотворение великое Земли, Он говорил Любви:
– Спеши, Любовь Моя, спеши не рассуждая. Спеши с последней искоркой своей. Энергией великой благодати окутай их, всех будущих Моих сынов и дочерей.
Теперь, когда в любви у Любомилы и Радомира зачатие произошло, к Богу Любовь взывала:
– Невидим Ты, Творец Великий. Но дети видимы Твои. Невидимой была и я. Теперь я вижу отражение своё на лицах у Твоих детей. Они Твои и будто бы мои. Детей хочу их нянчить и понять, как смог предвидеть Ты, Творец Великий, меня отдав всю без остатка от Себя? Как мог предвидеть благодать земную? Явись во всей красе Своей в величье перед детьми.
Шептанием ветерка едва заметного Бог отвечал Любви:
– Собою не посмею отвлекать детей Своих от сотворенья их великого и вдохновлённого. И ты, Любовь Моя, не обожги сердца младые в порыве ликованья своего. Я помню, как Меня ты обжигала благодатью энергии своей. Я чувствую, сейчас ты так же обжигаешь с ликованием наших детей.
– Мой Бог, не обжигаю, согреваю. Ты произнёс «наших детей», я вздрогнула слегка лишь, на мгновенье энергии прибавилось во мне. Но я сдержала их, не обожгла. Ты произнёс: «наших детей», так значит, и чуть-чуть они мои.
– Те, кто рождён будет в любви, поймут, кто мать их и отец.
– Владимир, нелегко, быть может, осознать, но ты понять попробуй. У ведруссов в зачатии детей совсем не главной связь интимная была. То, что сейчас в постелях творят люди, называя свое действо занятием любовью, Любовь лишь оскорбляет, унижает Бога. Удовлетворение вожделения они получат лишь на миг, и оно, я думаю, не может даже в сотой доли сравниться с тем, что было предопределено от Бога человеку.
Ведруссы видели друг в друге не объект плотских утех, иное.
Когда у Любомилы и Радомира желание возникло сотворить ребёнка, они не видели его отдельным от себя. Культура чувств в те времена иной была. Влюблённые муж и жена друг в друге видели дитя. И ласки оттого их совсем иными были. Влекла не страсть соития к друг другу их. Влекло великое стремленье к сотворению.

И Любомилу Радомир обнял, словно дитя своё. Погладил нежно волосы рукой, груди упругой коснулся он, плечи гладил, целовал её ладони. Она его лицо руками трогала и плечи. За шею нежно взяв, к своей груди, словно дитя прижала…
Трактатов в мире множество, людей пытающихся соитию интимному учить. Но не было, не будет никогда трактата, способного ведрусское зачатие представить.
Тела влюблённых не главную в них играли роль. Тела лишь волю и желания исполняли людей. В другом в то время измеренье пребывали люди. Когда великое деяние свершалось, они на Землю возвращались. Полученное удовлетворение не скоротечным было. Оно навечно с ними оставалось, как будто к совершенству высшему приподнимало на одну ступеньку человека.
Свершалось, Радомир, как будто в забытьи, будто не возвращаясь из неведомого ранее им измерения, поцеловал Любомилу, будто рождённое дитя, уснул в блаженном сне. Не могут не уснуть мужчины, может оттого, что хочется вернуться снова им туда.
Но Любомила не спала. Она в себе частичку необычную как будто ощутила. С постели встала, подошла к окну. В окно светило солнышко и разделяло подоконник на светлую и теневую часть.
По стыку света и тени Любомила пальцем провела, с запястья сняла тесёмочку льняную, её и положила на стык света и тени. Ведруссы всегда день и мгновенье зачатия отмечали.
Потом в том месте, где венчание происходило, сажали дерево, чей ствол мог ровным быть. Напротив дерево второе сажали в момент, когда свет и тень на подоконнике своею границею с тесёмочкой льняною совпадали. Второе дерево в тени от первого ствола сажали. Такое действо позволяло им всегда вспомнить мгновение зачатия дитя. И гороскоп, от этого мгновенья если считать, всегда точнее будет. Хотя ведруссы знали о расположении планет, об их влиянии на плоть, они, планетам вопреки, могли деянья успешные вершить, энергией великой обладали.
Между деревьев этих впоследствии сливали воду родовую, плаценту клали в землю. И повзрослевший человек в свой день зачатия ложился спать в том месте. Расположение планет слегка менялось год от года, и человек всю информацию, из Космоса идущую, мог ощущать в ночь сна такого. Не разумом, скорее подсознаньем, чувством. Вплоть до творения всего земного Богом. И если был недуг какой-то иль печаль, в том месте сон их изгонял. Но очень редко недуги плоть ведрусскую могли настичь.
Служило место им зачатия для сна, для осознанья мирозданья в основном.

Телегонию можно победить

- Анастасия, слышал я: волхвы умели побеждать явление телегонии, то есть последствия добрачной связи. Если женщина имела добрачную связь, первый мужчина, как теперь известно, непременно оказал влияние на внешность и характер ребёнка, который будет зачат другим мужчиной, ну например, мужем этой женщины.
Если они перед зачатием совершат обряд венчания, о котором ты рассказала, с последствиями добрачной связи у женщины будет покончено раз и навсегда?
– Владимир, не всегда ребёнок походить на первого мужчину должен. Бывает яркость событий новых, ощущений чувств стирают информацию о прежних неудачных связях. Но всё же у ведруссов есть обряд, способный старое, ненужное стереть помочь.
– Мужчину, женщину он очищает, три мысли в нём участие принять должны. А чьи, ты сам попробуй догадаться.
– Лучше расскажи сразу сама, Анастасия. У меня и так от всей этой информации мозг перекалился.
– Хорошо, расскажу. Но очень важно, чтобы люди сами научились выводы делать, нужные для себя.
– Когда-нибудь научатся, а сейчас лучше расскажи, потому что вопрос очень важный.
– Тогда задай вопрос в полном объёме об интересующем тебя.
– Это как в полном объёме?
– Владимир, ведь тебе же известно, что это явление затрагивает не только женщин, но в равной степени мужчин. Добрачная связь мужчины точно такое же оказывает воздействие и на будущего ребёнка. И от самой порядочной, девственной девушки может родиться не её ребёнок, если мужчина не девственник. Ты знаешь об этом, Владимир?
– Да, Анастасия, к сожалению знаю. Читал, как один солдат, возвращаясь после службы в армии, напился спиртного на вокзале и переспал с проституткой-азиаткой. Домой в свою деревню приехал, женился на девушке, которая его ждала, родился у них ребёнок со смуглой кожей и раскосыми глазами. Все стали девушку обвинять, а в округе ни одного азиата и близко не было. Но я думал, о мужчинах необязательно говорить.
– Обязательно необходимо и о мужчинах говорить: они в обряде главное участие должны принять.
Вот в чём заключается обряд. Мужчина должен в том месте, где живут супруги на природе, соорудить постель под звёздным небом. Сам постелить её себе и женщине своей. Три дня должны они поститься, три дня под звёздным небом спать. И перед каждым сном мужчина должен женщину водою родниковой омывать и омываться сам. Мужчина женщину льняною тканью должен вытереть, но сам не должен обтираться, а лишь руками капельки воды с себя снимать. Мокрым в постель с женщиной ложиться должен мужчина. Интимной близости у них быть не должно в эти три дня.
Когда под звёздным небом будут засыпать, в ночь первую за прошлое простить друг друга надо каждому и сразу, с ночи первой, о будущем ребёнке представлять.

Мужчина должен думать, что на женщину его похожим должен быть ребёнок, а женщина представлять его похожим на мужчину.
Когда эти три дня пройдут, можно вступать и в близость плотскую, планеты о прошлом, о незачатых детях в них информацию сотрут.
Но перед тем как в связь интимную вступать, мужчина должен женщину и обвенчать. В обряде ведрусском это делает девушка: она возлагает на голову избраннику венец, но в данном обряде должен обвенчать мужчина женщину.
Этот обряд не обязательно свершать тем парам, которые вместе искали место под будущее своё поместье, нашли его и стали жить в нём.
– Почему им не обязательно?
– Сам поиск, первые три обустройства дня очистят их, если они о будущем ребёнке три дня будут мечтать, его не зачиная…
– Анастасия, а где же третья мысль? Ты говорила, необходимы три мысли одновременно.
– Да, говорила, и в данном случае три мысли были.
– Уже на третью ночь, когда мужчина с женщиной под небом спали, им своей мыслью помогал ребёнок будущий.
– А где он был?
– Там, где все дети до зачатья земного воплощенья ждут.
Вот и весь обряд, который волхв великий просчитал и людям преподнёс, и радовался сам, сколь действен его обряд. Счастливых семей после него побольше стало.
Ты понял всё, Владимир, сможешь об обряде этом людям рассказать?
– Конечно, понял, и всё расскажу.
– И не добавишь ничего к рассказу моему?
– Нет, не добавлю.
– Тогда не будет действенным обряд.
-Как? Почему?
– Мысль предков не будет включена.
– Да, вспомнил, мне дедушка об этом говорил, что нам покаяться перед ними необходимо. Я напомню об этом читателям. Хотя не очень-то понятно мне, почему покаяться должно именно наше поколение? Ведь не мы же их культуру скрывали и уничтожали.
– Можно, конечно, и так подумать: «не мы». Но будет лучше, коль другая мысль в голову придёт.
– Какая?
– Нашему поколению выпала великая честь и благодать вернуть культуру прародителей своих. Связать с ними разорванную нить. Только тогда великие открытия начнут в людях свершаться. Только тогда их мысли нашим будут помогать. Сейчас их мысли из-за нашего непонимания нам вынуждены противостоять.

Психология зарождения и появления на свет человека

Касаясь этого вопроса, сразу необходимо заметить, что по информации Анастасии процесс зачатия, вынашивания и Появления на свет человека – процесс в главном не физиологический, а психологический. Это высшее совместное творение мужчины и женщины. Это итог высшей работы их мыслей, чувств, интеллекта.
Первоначально у меня, как, думаю, и у многих читателей, подобное утверждение вызывало недоумение, потому и приведу на эту тему более подробный диалог.
– Анастасия, ну как можно говорить, что он в главном психологический? Ведь в материнской утробе развивается реальный материальный плод. Женщина испытывает реальные физиологические ощущения, иногда болевые. На тему вынашивания ребёнка, его появления на свет написано много научно-популярных книг, в которых иногда подробнейшим образом рассказывается, что и как должна делать беременная женщина именно на физиологическом плане. Получается, на первом месте всё же физиология.
– Да, мнение такое в человеческом сообществе действительно прочно укоренилось, это очень печальный факт, говорящий о том, что главная составляющая человеческого «Я» отодвигается на второй план или совсем убирается. Оттого и появляются на свет люди, по своей сущности далёкие от подобия Божьего.
Сам посуди, Владимир, плод в материнской утробе живет и развивается не потому, что кто-то написал на эту тему некие трактаты, а потому, что так задумано Создателем, природой. Вторгаться в этот в высшей степени совершенный процесс означает заменять естественное, совершенное на искусственное и менее совершенное.
Физиология формирования человеческой плоти запрограммирована Создателем и может протекать сама по себе, не утруждая мать и отца на руководство данным процессом.
Психология, философия рождения – неизмеримо более высший процесс – всецело находятся во власти матери и отца. Это совместное творение человека и Бога.
Возникающая в момент рождения младенца боль свидетельствует о неправильном психологическом подходе родителей к процессу рождения.
В естественной природе рождают своё потомство множество животных, и никто из них не погибает, не испытывает страданий. И для своего любимого творения, человека, Создатель не помыслил боли. Как боль не мыслят для своих детей любящие родители.
При выполнении высшего своего предназначения – сотворения Божественного человека – награду обозначил Творец женщине, носившей плод Божественный в себе. Награда эта – ощущение блаженства, радостных восторгов череда при родах, а не боль. Напротив, радостен процесс рожденья человека должен быть, приятен.
Сам человек, обманутый оккультными науками, внушением несветлой стороны, вторжением своим неправым сделал рождение младенца болевым для матери его и для младенца шоком смертным.

- При чём здесь шок, да ещё смертный для младенца? Он же просто рождается.
– Да, рождается, но не понимает, почему при этом нечто грубо выталкивает его из приятного и совершенного пространства и почему мать его страдает, испытывая боль. Боль матери страдания младенцу причиняет большие.
– А что, рожать можно совсем без боли?
– Не просто без боли, а с величайшим, приятнейшим наслаждением и радостью.
– Так современная медицина как раз и может обеспечить почти безболезненные роды с помощью наркоза.
– Наркоз уменьшит боль у матери, но увеличит для младенца боль душевную, ведь при наркозе он теряет с матерью контакт. Страх поселит в нём состояние такое, неуверенность в себе, они в нём будут даже в повзрослевшем, даже в старости глубокой.
– Они ему родиться не позволят вновь.
– Но почему такое происходит?
– Когда живёт в утробе материнской человек, ему уютно в ней, комфортно, благостно, спокойно. На физическом плане он получает всё необходимое. Отсутствие проблем, присущих человеку в повседневной жизни, ему всё мирозданье позволяет ощущать.
За девять месяцев от сотворенья мира информация вся сообщается ему о прекрасном мирозданье, о предназначении людском.
Прекрасен мир его в утробе материнской, необъятен.
И вдруг из благости великой его что-то выталкивать стремится грубо. Всем женщинам известно: это схватки начались, они как будто неизбежность, и потому не думают люди о том, какие ощущения от них младенец может испытать. И мало женщин в современном мире знают, что не пугать, наоборот, ласкать при схватках можно им ребёнка своего, с ним говорить, общаться, приглашать на свет родиться. При этом боль самой не ощущать.
Зов матери своей и своего отца услышит он, расценит сдавливание лаской и призывом, захочет необычное познать, на свет своим желанием родиться.
Своим желанием родиться, в этом важность необычная заключена. Вся информация от Бога при таких родах в нём будет храниться.
Когда у женщины испуг от схваток происходит, испуг в утробе ощущает человек.
Когда боль у женщины от схваток и думы только о себе, в утробе человеку боль вдвойне, он ощущает брошенным себя, а главное – беспомощным и беззащитным. Вредны такие чувства и непроходящи. Они стирают информацию, полученную ранее о мирозданье. Стирают потому, что ей противоречат. При таких родах впервые в жизни ощущает человек себя не властелином мирозданья, ничтожеством, подвластным неким силам.
Родится тело человека, но властелина дух и доброго творца в нём не родятся. Подобием Божественным не станет человек такой, а будет лишь рабом сущности иной, всю жизнь от рабства освободиться станет он пытаться тщетно.
Цари земные, президенты, как и охрана их, обслуга у обстоятельств тоже ведь рабы. Как будто бы решают нечто важное, стремятся жизнь свою счастливой обустроить, но всё несчастней жизнь для них и безысходней, чернеют воздух и вода.
При родах мысль о безысходности, болью внушённая, мешает обществу людскому достойные решения принять.
– Да, жуткая картина получается с рождением таким. Быть может, и не зря сейчас некоторые женщины кесарево сечение делают? При нём подобного не происходит, как считаешь?
– Происходит. Рождением человека подобный способ тяжело назвать, скорее он на операцию обычную походит. Кто человека в мир при ней приводит,
мать, не родившая дитя, или хирург, из тела материнского плод отрезающий?
Ещё не появившийся на свет младенец вдруг теряет с матерью контакт, а значит, с мирозданьем всем. Потом его насильно извлекают из утробы. Зачем? Куда? И почему так грубо? И почему ничто от него не зависит? Мир рушится весь для него!
На свет рождается дитя, считают люди, а он, в Момент рождения, ощущает погибающим себя. И вроде бы остался жив младенец-человек, на самом деле жива осталась только плоть. Своё Божественное «Я» ничтожными остатками духовной сущности своей всю свою жизнь пытаться будет он искать. Повинны в этом лишь отец его и мать.
— Анастасия, как я понял, от женщин, от того, как они вынашивают и рожают детей, зависит будущее их потомства и будущее всей человеческой цивилизации. Это так?
— Да, так, Владимир. Но не в меньшей степени, а в равной зависит рождение человека от отца, мужчины.

Когда на свет младенца возродит мужчина

- Постой, постой, Анастасия, поясни, что ты имеешь в виду под словами «возродит мужчина»? Мужчина ведь не может рожать. Он физиологически не в состоянии родить.
– Так в этом ведь уловка и заключена. Когда внушили большинству людей, что в родах главное – физиологический процесс, тем самым отстранили от рождения великий дух Отца-Творца. Точнее, Бога- Отца от родов отстранили. Отсутствие Его на женщинах и отразилось болью родовой, впоследствии страданием людским.
– Ты поясни подробнее, какая роль мужчины в родах? И почему его отстранение равносильно отстранению Бога? Отец-мужчина должен принимать у жены своей роды?
– Совсем не обязательно мужчине роды принимать, достаточно и рядом быть, в этом не главное предназначение отца.
– Но в чём же тогда главное предназначенье?
– Чтобы понять, необходимо осознать: утроба материнская питает плоть плода, в ней зачатого от любимого мужчины. Питает плоть, она важна, но ведь не главная она.
Плод реагирует на состояние, на чувства матери и в равной степени на чувства и отца.
Когда муж говорит с беременной женой, плод слов родителей своих не разбирает, не понимает до конца значения произносимых слов, но тонко ощущает чувства родителей своих.
Мужчины иногда в порыве нежных чувств погладить могут у беременной жены живот и, ухо приложив к нему, услышать шевеление ребёнка. Подобные прикосновения приятны женщине, но плод в ней находящийся, казалось бы, физически их ощутить не может, но он их ощущает на уровне неизмеримо большем.
Потоки чувств от матери и от отца к нему идут, он принимает с радостью великой их, с блаженством.
На чувственном уровне и мысли считывает плод. Когда родители в любви, в согласии ребёнка ждут и думают о нём, то, лишь зачавшись, он находится постоянно в энергетическом поле матери и отца, ему оно приятно.
Через ощущения матери и отца ребёнок ощущает окружающее пространство за пределами материнской утробы.
Если отец, находящийся рядом с беременной женой, услышав пенье соловья, ему возрадуется, то плод в утробе матери почувствует и пенье соловья, и отца радость. Родившись, повзрослев, он точно так же, как в утробе, будет радоваться пенью соловья.
Если отец иль мать вдруг испугаются, змею увидев, родившийся малыш тоже пугаться будет при виде змей. В утробе он змею, конечно, не мог сам видеть, но через виденное родителями информация о ней в его храниться будет подсознании всю жизнь.
Когда отец беременной своей жене умело песни будет петь, младенец их, взрослея, запоёт отца не хуже. О звёздах мысленно станет рассуждать отец, родившись, будет проявлять интерес к звёздам чадо их.
– Я тоже слышал о том, что один композитор часто играл своей беременной жене на пианино, при этом всегда повторял сочинённую им полюбившуюся жене мелодию. Но потом композитор расстался со своей женой ещё до рождения сына. Повзрослевшего ребёнка женщина отдала в музыкальную школу. И однажды женщина услышала, как малыш исполнял на пианино мелодию отца. Удивлённая женщина решила, что её сын где-то отыскал старые ноты, ведь эта мелодия не звучала ни на одном концерте, ноты нигде не публиковались. Когда она вошла в комнату, то увидела, что её сын играл вообще без нот. Женщина спросила сына:
– Кто разучил с тобой эту мелодию, сынок?
– Никто, – ответил мальчик, – я просто где-то её слышал, а где, не помню. Она мне нравится. А тебе, мама?
– И мне она очень нравится, – ответила женщина и спросила сына: – но как ты смог запомнить её, ведь в школе ты не сразу даже по нотам начинаешь играть новые произведения?
– Да, не сразу, но эта почему-то запомнилась быстро. Как будто она во мне была. Я её хочу продолжить, хочу добавить в продолжение тона.
Мальчик продолжил мелодию отца, услышанную им в утробе матери. Он, как и отец его, стал композитором.
– Хороший ты пример привёл, Владимир, и он не единичен. Примеров много говорит, что воспитание ребёнка эффективно начинать с утробы материнской.
– И даже чуть-чуть раньше, чем зачатие произойдёт.
– Как это раньше? Раньше зачатия, ведь никого ещё нет?
– Вот ты о телегонии мне говорил, Владимир, о том, что родившийся у женщины ребёнок похож бывает на первого её мужчину, а не на того, с кем материальное зачатие произошло. Это явление как рази говорит о том, что даже не зачатый, а лишь в очереди на зачатие стоящий человек читает информацию отца.
– Разве такая очередь существует?
– Да. Как только у мужчины с женщиною близость происходит, в пространстве дух рождается, готовый в материальном воплотиться.

- И даже если близость просто так, не для рождения детей была?
– Дух появляется, когда мужчина испытывает удовлетворение.
– Ты имеешь в виду оргазм?
– Мне не нравится это слово, Владимир, за ним неверная о сути информация.
– Ладно, пусть будет удовлетворение. Но ты хоть как-то можешь доказать появление этого духа?
– Сам доказательства, Владимир, ты найдёшь, коль пожелаешь. Ведь одному человеку понятным будет суть этого явления от всего нескольких сказанных слов, другому годы нужно посвятить, примеров множество представить, но и тогда он может не захотеть понять.
– А наука современная хотя бы косвенные может доказательства представить тому, о чём ты говоришь?
– Конечно.
– Какая наука, биология, генетика? Это мне нужно знать, чтобы легче было доказательства искать.
– Ты в физике, Владимир, легко найти их можешь.
– В физике? При чём здесь физика? Ты же о духовном говорила, здесь эзотерика, не физика нужна.
– В физике есть закон о сохранении энергии.
– А при чём здесь этот закон?
– В мужчине в ходе близости с женщиной нарастает необычная по силе энергия, и в определённый момент происходит её выброс. Согласно закону сохранения энергии, она не может просто так бесследно исчезать, но может из одного состояния переходить в другое. В данном случае колоссальная энергия мужчины, её молниеносный выброс и формирует дух.
– Да, убедительно. Но и печально одновременно.
– Это сколько же мужчины сформировали этих духов, так и не получивших своего материального воплощения? Их, наверное, во много раз больше, чем на Земле живущих людей?
– Да, больше многократно.
– Они страдают или остаются ничего не понимающей энергией?
– Они обладают чувствами. Страдания необычайны их.
– А те, кто зачат, сразу начинают чувствовать родителей своих?
– Да, сразу, и в равной степени отца и мать.
За девять месяцев в утробе материнской живущего младенца родители многому могут научить. Урок два раза повторять ему не надо, запоминает он мгновенно на всю жизнь всю информацию, идущую через родителей своих.
Отец, обладающий полноценными знаниями, все девять месяцев словно вынашивает, формирует духовное и интеллектуальное «Я» своего ребёнка.
Именно он, отец, ответственен за высшую составляющую человека, и в этом его роль подобна Богу.
Именно отец рождает духовную составляющую человека. На все девять месяцев отцы должны составлять программу, формирующую дух, характер, интеллект будущего человека.
– Ты говоришь, Анастасия, о программе, об отце, обладающем полноценными знаниями о процессе воспитания своего ребёнка, находящегося в материнской утробе…
– Я говорю не о воспитании отцом ребёнка, а о рождении. Отец не воспитывает, а именно рождает второе нематериальное «Я» своего будущего сына или дочери своей.
– Такого понятия, по-моему, у нас вообще не существует. Наверное, зря не существует. Считается, главная роль отца в рождении ребёнка заканчивается после зачатия. После него отец в лучшем случае помогает по хозяйству беременной жене, обеспечивает её всем необходимым.
К сожалению, так зачастую и происходит.
– А кто в таком случае формирует главную духовную составляющую человека, если отец не понимает своего предназначения? Случайности, иль кто захочет, знающий о ней, свою преследуя при этом цель.
И получается, мужчины, незнакомые с возможностями полного участия в формировании будущего своего ребёнка, начиная с момента его зачатия, потом растят как бы не полностью своих детей?
– К сожалению, нередко так и происходит.
Я, кажется, начал понимать значение сказанного Анастасией и на его фоне весь тупизм нашей жизни. Может быть, все социальные катаклизмы как раз из-за того и происходят, что мы в своём подавляющем большинстве, даже находясь рядом со своими детьми, фактически мало к ним имеем отношения. Мы бросаем их на произвол судьбы, отдаём их кому-то. Но в момент разговора на эту тему с Анастасией не общественные, а личные обстоятельства вызвали во мне грустные, а может быть, и безысходно грустные чувства на всю жизнь. Даже диалог дальше продолжать не хотелось.
– Ты побледнел, Владимир, глаза потухли, почему? – произнесла Анастасия, увидев моё состояние.
– Heт сил об этом больше говорить, Анастасия.
– Примерно знаю я, что произошло сейчас с тобой. Но будет тебе легче, если сам ты сможешь сформулировать причины своей печали.
– А что здесь формулировать, и так всё ясно. Когда я понял всю важность твоей информации о рождении детей, то одновременно понял и то, что я не принимал достаточного участия в рождении своей дочери Полины. Но в то время ни я, ни моя жена не знали, как на самом деле нужно относиться к рождению детей. Но ты знала об этой информации, родила сына, дочь, а я, получается, снова в стороне. Ты знала и, тем не менее, не рассказала своевременно мне, что делать должен отец. Да мало того, я помню, как ты говорила, что я вообще какое-то время не должен видеть своего сына даже после его появления на свет.
– Зачем .ты так поступила, Анастасия?
– Да, я говорила так тебе, Владимир. Но ты подумай сам, чему б учить ты сына стал, со мною рядом девять месяцев в тайге живя? Хочешь, подскажу тебе ответ?
– Ну подскажи.
– Ты ведь просил меня в то время оставить полянку родовую в тайге, моё Любви пространство, которое ещё родители мои сформировали. Хотел, чтоб в городе рожала я, в больнице. Потом ты говорил, что сына нашего отдать необходимо в детский сад и школу лучшую, что сделаешь его бизнесменом и он продолжить твоё дело должен будет.
– Ну говорил, я многого тогда не знал. Потом всё же смирился с тем, что ты в городе не можешь или не хочешь жить, но ты всё равно не предложила мне в тайге с тобой остаться.
– А если бы предложила, остался?
– Не знаю, но может, и остался бы.
– И что бы делать стал?
– Как все, какую-то мужскую работу по хозяйству.
– Но ты же знаешь, Владимир, физическая помощь никакая мне не нужна, здесь всё готово к услуженью бескорыстному: и воздух, и вода, и звери, и трава.
– Я, спрашивая о делах твоих, узнать хотела главное, о чём твои были бы мысли в ожидании сына? Молчишь.
– А ведь они такими, как слова твои, тебя тогдашнего, и оставались.
– И сожалел бы ты, что не удалось меня уговорить жить в городе. Ещё ты план вынашивал, как силой увести меня рожать в больницу. Так? Признайся.
– Ну в общем-то была недолго мысль такая.
– Теперь представь, Владимир, что должен сын наш ощущать при таких мыслях, идущих от отца. К тому же мыслей агрессивных.
– Да, в общем-то понятно мне теперь, нехорошо ему бы было. И всё же грустно от того, что я теперь… Ну как бы получается, что я отец неполноценный. И сына родила ты, дочь, тоже, получается, не совсем полноценными.
– Поверь, Владимир, и не беспокойся, не печально: отец ты полноценный для своих детей. И дети наши получили всё сполна. А сын наш даже немножко перегружен информацией и чувственностью, прадедушка мой Моисей перестарался в этом, собой не совладав однажды.
– Но как же так? Рядом с тобой я не находился, когда ты беременной была, программы никакой не составлял, при родах не присутствовал, детей своих родиться не призывал, и, тем не менее, как ты говоришь, отцом полноценным остался. А перед этим доказала совсем обратное.

Обряд для женщины, рожающей без мужа

У Ведрусской цивилизации, Владимир, было множество обрядов. Слово «обряд» для тех действ не очень-то подходит, просто другое слово подобрать я не могу. Для краткости воспользуемся им, но только ты пойми, обряд ведрусский на современном языке можно назвать научным и рациональным действом человека, основанном на знаниях Вселенских всех энергий, взаимоотношений с ними человеческой души. Обряды, знаешь ты, поколения волхвов, великих мудрецов, просчитывали, их со звёздами сверяли. Другие поколения на практике их проверяли и совершенствовали с каждым годом.
Средь прочих есть обряд для женщин, которые вынашивать, рожать дитя должны были вдали от мужа. Такие ситуации хоть и очень редко, случались и в Ведрусской цивилизации. Случалось, в дальний поход идти мужчина должен был. Дома оставшаяся беременной его жена и совершала внешне простой обряд, но длительный по времени и сложный для ума и воли. Если любовь к отцу ребёнка у женщины той сильною была, то достигала цели женщина одна в рождении ребёнка полноценным. Любовь – великая энергия – ей в этом помогала.
– А в каких действиях обряд такой заключался? В нашей современности есть тоже женщины, которым приходится вынашивать ребёнка, а потом рожать без мужа, обряд, о котором ты говоришь, может, и им пригодится.
– Зачавшая ребёнка женщина, находящаяся вдали от отца своего ребёнка, на протяжении девяти месяцев не менее трёх часов ежедневно должна мысленно общаться с ребёнком от имени отца. Иногда мысленно разговаривать с отцом о будущем ребёнка, можно спорить, но ни в коем случае не допускать агрессии даже в споре. Диалог родительский должен быть только доброжелательным по отношению друг к другу и ребёнку.
Желательно, чтобы диалог происходил в одно и то же время. Общение женщины с ребёнком от имени отца можно разделить на две части, утром и вечером. Примерно за 15-19 минут перед мысленным диалогом с ребёнком от имени отца женщине необходимо принимать небольшое количество быстро усваиваемой пищи или напитка, полезного для неё и ребёнка.
Напиток, употребляемый перед мысленным диалогом, должен быть одним и тем же на протяжении всех девяти месяцев. Ни в каких других случаях, кроме мысленного диалога, его употреблять не следует.
Я, например, готовила напиток, состоящий примерно из ста граммов кедрового молока, трёх капель кедрового масла, щепотки цветочной пыльцы, немножко мёда на палочку брала, размешивала в деревянной ступке и пила очень маленькими глотками.
Напиток можно составлять и из других продуктов, но только они должны быть обязательно натуральными, экологически чистыми, легко усваиваемыми организмом матери, полезными и приятными ребёнку, находящемуся в утробе материнской. Это очень важно.
Если употребляемый матерью напиток будет неполезен и неприятен ребёнку, он будет ассоциировать диалог с отцом как неприятное явление и отторгать впоследствии отца, противиться общению с ним.
После рождения ребёнка женщина должна употреблять этот напиток незадолго до того кормления, когда она предполагает общение от имени отца.
Если подрастающий ребёнок перестанет употреблять материнское молоко, а отец ещё не появился, выбранный женщиной напиток никогда не следует давать ребёнку. Его ему необходимо преподнести в момент первого контакта с отцом.
Ещё женщине необходимо выбрать на небе звёздном звезду, через которую она будет общаться со своим любимым мужчиной. И каждый раз перед мысленным диалогом с ребёнком вспоминать о ней.
Общаясь мысленно с ребёнком, женщина как можно чётче представлять должна образ его отца: характер, интонации, мировоззренье, и не лукавить, не приукрашивать мужчину. И если не согласна в чём-то с ним, пытаться объяснить понимание своё, не агрессивно, а с любовью. Вины в непонимании не возлагать на мужчину, считать себя неспособною мысль убедительно, понятно излагать. Или подумать, может быть, ещё внимательней над тем, что говорил мужчина.
Ещё во время диалога погладить женщина беременная себе живот должна, при этом мысленно образ отца представить.
И очень важно в диалоге со своим мужчиной все негативные моменты исключать, если они случались ранее. Вспоминать необходимо только лучшее в общении с ним.
Все девять месяцев такая женщина как можно больше стараться быть в уединении должна. Тогда ребёнок будет чувствовать её и своего отца. И пусть не рядом с ними будет муж-отец, всё ж в ауре отца ребёнок находиться будет.
Коль данного обряда действа женщина свершит, мужчина к ней придёт, вернётся к ней и к своему ребёнку. Пусть даже если слабой ранее его любовь была иль не было её совсем, в нём силой необычною любовь воспламенится, на добрые его призвав дела. Обряда этого действо, силу его много ведрусских женщин знали. Потом волхвы старались у женщин с памяти его стереть и применяли, лишь когда уверенными были в отсутствии у женщины порочных чувств.
– Каких порочных чувств, Анастасия?
– При помощи обряда данного и будучи порочной, женщина влюблённая могла мужчиной завладеть её не полюбившим. И даже если он живёт с другой женой. И даже если близости с ним не было интимной.
– Но как без близости интимной? Без близости ребёнок зачат быть не может, и кому она может в этом случае рассказывать об отце?
– Женщина могла зачать не важно от какого мужчины, а общаться с зачатым ребёнком от имени любимого. И любимого мужчину тем самым притягивать к себе. К тому же на любимого мужчину, не на того, кто с нею был на самом деле, ребёнок будет и внешне походить. Ты это должен знать, Владимир, по явлению телегонии.
– Да, знаю, но зачем же ты, Анастасия, выдаёшь то, что было спрятано волхвами. Начнут теперь некоторые женщины уводить из семей понравившихся им мужчин с помощью этого обряда. Его нельзя публиковать.
– Ты публикуй его без опасения, Владимир. Я элемент один из этого обряда удалила, счастливую семью тетерь он не разрушит.
– Но если ты смогла удалить какой-то элемент, то почему его не удалили волхвы?
– Волхвы не знали, что взамен его необходимо сделать.
– Волхвы не знали, как же ты смогла узнать? Ктому же говорила ты, Анастасия, волхвы всегда на практике проверяли действенность своих обрядов. Ноты проверить не могла.
– Смогла.
– Когда? На ком???
О Боже! Я вспомнил слова Анастасии, сказанные ею много лет назад. Тогда я им не придал никакого значения, но теперь… вот эти слова: «Я верну тебе, Владимир, уважение дочери и любовь жены». Невероятно, но она это сделала! Но почему тогда жена не ревнует к Анастасии? И почему дочь к ней относится с уважением? Я в этом году был в семье. Анастасия смогла сделать невероятное. Непонятно как, какою силою, но смогла.
Все вместе взятые земные институты, гордящиеся своими техническими достижениями, не могут решить главной на земле задачи – возвращать в семьи любовь и уважение, она может. Господи! Какие же колоссальные, поистине Божественные знания утрачивает человечество? Почему? Кто даст ответ?
И какой силы любви достойна сама Анастасия! То, что она сделала, оценят, наверное, потомки в большей степени, чем мы сегодняшние. Мне захотелось сделать для неё что-то хорошее, я подошёл к Анастасии, встал на одно колено и поцеловал её руку. Она тоже опустилась на колени, обняла меня за шею. Я услышал биение её сердца, ощутил необычайный аромат волос, пьянящее дыхание, запах грудного молока как будто от маминой груди и прошептал:
– Что сделать, чтоб тебя достойным быть, Анастасия?
Но не ответила она, чуть голову мою сильней к груди прижала. Судьба моя, наверное, не знала, счастливее секунд, часов и дней.

И где же нам рожать детей?

Как трудно писать сухим стилем, и всё же необходимо спокойно, без эмоций разобраться, где же лучше, комфортнее для родителей и младенца могут совершаться роды? В больничной операционной или в домашней обстановке?
Насколько мне известно, первые родильные дома появились в Древнем Египте и Риме при рабовладельческом строе. Организовали их для беременных рабынь.
Родившая ребёнка рабыня от 5 до 9 дней находилась с младенцем, потом вновь приступала к работе, приходя к ребёнку для кормления и на ночь.
Так длилось до 6 или 12 месяцев. В разных местах по-разному, в зависимости от того, как относились рабовладельцы к своим рабам. После отлучения матери от своего ребёнка им занимались сначала специально обученные рабыни-няньки, позднее, когда ребёнок подрастал, он переходил на воспитание другим рабам, в зависимости от определённого повелителем ребёнку предназначения.
Например, мальчиков отдавали специалистам, которые готовили из них воинов. Эти воины, не знающие своих родителей, прошедшие специальную физическую подготовку и психологическую обработку, были наиболее преданными своему рабовладельцу. Им ваушали с детства, что он для них и мать, и отец, в общем, Бог. У них даже религия для такого внушения специально разрабатывалась.

И как похожа, казалось бы, древняя ситуация на сегодняшнюю действительность. Роддом – ясли – сад – школа – институт – раб подготовлен. А так как повелитель невидим, раб считает себя свободным и, следовательно, не будет бунтовать.
Знатные люди Древнего Рима, Египта, да и средний класс, даже в кошмарном сне не могли представить рождение собственного ребёнка вне дома.
Домой они приглашали сначала женщин-повитух, позже врачей, предсказателей.
В России первые избы для рожениц предназначались гулящим бабам-проституткам. Иногда эта категория женщин шла рожать в цыганский табор, где и оставляла своих нежелательных детей на воспитание. Цыгане их принимали.
Вообще родильный дом – нонсенс. Он является яркой иллюстрацией потери способности у женщин родового инстинкта и потери современным человеком знаний не только первоистоков, но и элементарной культуры чувств. Потеря чувства истинной любви к женщине и своему ребёнку, как к части себя и своего продолжения.
Рождённый в роддоме ребёнок не может быть только вашим. Он ещё чей-то. Процесс рождения включает в себя зачатие, вынашивание и появление младенца на свет. И последнее не менее значимо, чем всё другое. Если вы отдаёте его в чужие руки, в общем-то безразличные по отношению к вам и вашему ребёнку, то вы имеете неполное отношение к рождению своего чада. В итоге не возникнут у вас к нему отцовские чувства в полном объёме, а он почувствует это, впоследствии отплатит вам отсутствием сильных сыновних или дочерних чувств.
Да и любовь не будет полноценной; такие дети любить не смогут не только своих родителей, но и жизнь.

Ведрусские роды

Не показалась она ему с самого момента появления на свет привлекательной.
Конечно, данное упущение можно компенсировать с помощью определённых поступков по отношению к родившемуся, но это не просто.
Появление детей у разных народов мира можно считать более совершенным по мере ухода в глубь истории и до абсурда примитивным в наши дни.
В сегодняшнем, современном мире оно схоже с удалением аппендицита из тела больного человека.
Потому и хотелось бы говорить о более радостном. Всё же человечество начинает задумываться над сутью происходящего.
В России, США, Франции начинают появляться «Школы духовного акушерства». Действует уже в ряде стран «Ассоциация внутриутробного образования».
Функционируют курсы по домашним родам в Москве и Санкт-Петербурге. Люди стараются вернуть утраченные знания и традиции. Утраченную любовь.
Давайте посмотрим, как происходили роды детей в ведрусской семье. По рассказу Анастасии, происходило следующее.

Мама и бабушка рассказывали роженице, какие у неё должны появиться симптомы, ощущения накануне родов. Вот и бабушка Любомилы в подробностях рассказывала, как она рожала своих детей.
Ведрусская женщина рожала, как правило, в собственном доме, в деревянном корыте, наподобие нашей ванны, только более короткой по длине и менее глубокой. Это была специальная ёмкость, предназначенная для родов, она же впоследствии использовалась и как колыбель для младенца.
В неё заливалась чистая родниковая вода, подогретая до температуры тела. С боку ванны, с наружной стороны, были выступы, на которые женщина ставила ступни ног.
Края ванны были загнуты так, чтобы за них удобно было держаться руками. Температура воздуха в помещении не определялась тогда градусником, говорили, что она должна быть такой, чтобы обнажённое человеческое тело не ощущало ни жары ни холода при спокойном состоянии.
Ванна для рожениц ставилась на пол и поворачивалась так, чтобы сидящая в ней женщина смотрела на восход.
Рядом с ванной ставился еще один сосуд с водой, поменьше.
На скамейку, поставленную рядом с ванной, клались четыре льняных рушника без вышивок и рисунков. Ткань должна была быть не грубой.

При ведрусских родах в комнате вместе с роженицей находился только её муж.
Ни опытные бабки-повитухи, ни родители или ближайшие родственники в комнате не находились.
Перед началом схваток отец поджигал заранее сложенный у входа в поместье костёр, из которого шёл белый пахучий дым. Вот у этого костра и собирались, как правило, ближайшие родственники, приходила опытная бабка-повитуха, часто волхв.
В узелках и корзинках родители роженицы и её мужа приносили с собой еду, напитки, садились на скамейки под навесом, сооружённым рядом с костром мужем роженицы.
По ведрусским правилам, никто из них не имел права переступить границу поместья. Муж роженицы также не имел права подходить к ним и даже издали разговаривать.
Такие правила не плод неких суеверий, это очень точный, психологически выверенный прием. Никто и ничто не должно отвлекать мысли отца, а уж тем более роженицы от приёма своего ребёнка.
Однако присутствие у входа в поместье родителей, опытной бабки-повитухи действовало на молодых будущих родителей успокаивающе. Они в случае нестандартной и опасной ситуации всегда могли прийти на помощь. Случалась такая необходимость крайне редко.
Во время схваток мать постоянно разговаривала с рождающимся ребёнком, подбадривала его, помогая без страха вступить в новый для него мир. Ведруссы хорошо понимали, насколько важно общаться мысленно и вслух с рождающимся человеком, так в процессе участвуют мать, ребёнок и отец.
Также очень важно, чтобы первый взгляд матери на новорождённого был без испуга из-за его внешности (приплюснутого пока носика, родового цвета кожи и т. п.), ласковым и восторженным.

Рождённого в воду ребёнка отец вынимал из воды, сразу ртом отсасывал слизь из его ротика и носика и клал на живот матери, которая затем давала ребёнку грудь. Это провоцировало отход плаценты, которую отец помещал в заранее приготовленную ёмкость, а затем обрезал продезинфицированным на огне ножом пуповину и завязывал её.
Потом отец брал на рушник ребёнка, омывал его, заворачивал во второй рушник, клал на постель, омывал жену водой из сосуда, стоящего рядом с ванной, вытирал её чистым рушником, провожал к постели, на которой лежал ребёнок.
Далее отец ртом или руками нацеживал из груди жены молоко и окроплял им льняную простыню, которой накрывал родившую жену с младенцем, лежащим у неё на животе или груди.
Потом отец садился, смотрел молча на жену, и если она хотела, то разговаривала с ним, если засыпала, он не уходил из комнаты.
Затем, примерно через пятнадцать минут, зажигал заранее заложенные дрова в очаге.
Воду, в которую происходили роды, и воду, которой омывалась роженица, он выливал между двух деревьев, посаженных вскоре после зачатия. Там же прикапывалась плацента.
Собравшиеся у входа в поместье родственники видели дым из трубы, действие отца понимали – роды произошли успешно – и с этого момента начинали поздравлять друг друга и угощать принесённой с собой пищей или напитками, после чего расходились по домам.
Ведруссы понимали: младенец ещё в утробе матери ощущает мысли и чувства родителей. При появлении на свет он продолжает находиться в родительской ауре. Если в помещении будет находиться кто-то посторонний, даже родственники, с добрыми мыслями о младенце, всё же их чувства, пусть даже добрые, ребёнку не знакомы; они будут вызывать в нём насторожённость.
К тому же, вольно или невольно родственники будут отвлекать от младенца мысли его родителей, в психологическом поле которых ему наиболее комфортно. В доказательство этому можно провести эксперимент.
Многие женщины знают, что при кормлении ребенка нельзя отвлекаться на посторонние разговоры, мысли, особенно о плохом. Они сосредотачиваются на своём ребёнке, на его кормлении, мысленно разговаривают с ним.
Чтобы получить доказательства того, что младенец действително чувствует мысли матери, попробуйте войти в комнату, где она кормит ребёнка, и заговорите с кормящей матерью. Ребёнок сразу же забеспокоится, может даже перестать сосать грудь, заплакать. Ему стало некомфортно, мысль мамы о нём ослабла или ушла куда-то от него.
Но может быть, младенца побеспокоил звук голоса вошедшего человека или запах?
Я позвонил своей дочери Полине. Она взяла телефонную трубку и стала со мной разговаривать. Через тридцать секунд я услышал плач своей внучки Машеньки.
– Почему она плачет? – спросил у дочери.
– Я кормлю её грудью, папа, – ответила Полина, – ей не нравится, когда отвлекаюсь.
Я постарался закончить быстро разговор. И делал это всякий раз, как только звонил в неудачное время. Всегда внучка начинала плакать.
Многие кормящие матери, знакомые с культурой кормления грудных младенцев, подтверждают этот эффект.
С младенцами, матери которых не знают важности психологического контакта со своим грудным ребёнком, болтают во время кормления с кем угодно или думают о своих проблемах, подобного вообще не происходит. Почему? Да потому, что их ребёнок вообще не знает, что это такое, психологический контакт со своей матерью. У него его никогда не было, а следовательно, ему и сравнивать не с чем.
Есть древняя поговорка: «Впитал с молоком матери». Что сегодня впитывают с молоком матери младенцы?
Человеческое сообщество научилось создавать всевозможные спутники и межконтинентальные боевые ракеты. И утратило более важное – культуру рождения и воспитания человека. В итоге и направляют боевые ракеты люди друг на друга.
Кто скажет, какая связь с культурой внутриутробного воспитания, кормления младенца и войнами? Прямая!
У многих ещё сохранилась в памяти история с ростовским маньяком Чикатило. Он издевался садистски над молодыми женщинами, а потом убивал их. Подобные маньяки, наводя ужас на население, появляются и во многих других городах.
Всякий раз на их поимку направляется множество милиционеров.
Но вот какая интересная закономерность. Установлено, по крайней мере у троих ростовских маньяков: их матери делали неудачные попытки убить плод ещё в своей утробе. В результате родившийся и выросший плод начинал мстить женщинам.
Вот и скажите, подумав, что важнее для выпускницы средней школы, на отлично сдать физику, химию, иностранный язык или на отлично знать о культуре зачатия, вынашивания и воспитания ребёнка?
Думаю, неизмеримо важнее последнее. А ведь дисциплины, представляющие эти знания, в школьной программе вообще не значатся. Вот и рожают выпускницы школ и вузов, зачав случайно. Часто раздумывают, а стоит ли вообще рожать, может, лучше аборт?

Бывает, что рожают, только каких младенцев? Таких, которым не только достижения физиков, химиков нельзя показывать, но даже ножи и палки необходимо от них подальше убирать.
Рождение высоко духовного человека особенно важно в условиях научно-технического прогресса.
Плохо, что маньяк Чикатило убивал и мучил женщин. Хорошо, что подобный ему маньяк не сидит у ядерной кнопки.
Хорошо-то, хорошо, но так и хочется добавить: пока не сидит. Будет сидеть, если общество не изменит своего отношения к культуре рождения человека.

***

Зная эту культуру, Радомир и Любомила осуществили переход своего сына-первенца из материнской утробы в новый для него мир достаточно плавно и безболезненно. Возможно, даже радостно и для себя, и для младенца.
Любомила рожала легко и безбоязненно. Даже весело. Когда младенец пошёл, она издала не крик боли, а радостный, приветственный. Сама вынула его из воды и прижала к себе.
Когда Радомир обмывал Любомилу чистой водой, а потом вытирал её, ему хотелось расцеловать каждый квадратик её тела. Ещё ему хотелось стать перед ней на колени. И он встал на колени, когда лежала улыбающаяся Любомила с сыном-младенцем под простынёю. Встал и сказал негромко и проникновенно:
– Спасибо, Любомила. Ты сотворила, ты богиня.
– Ты можешь претворять мечты.
– Мы сотворили, Радомир, – ответила ему с улыбкой Любомила.

Бой не последний Радомира

В счастливой жизни проходили годы. Уже в своих поместьях дети жили, внуки, правнуки. Но не покинула любовь Радомира и Любомилу. Хотя и были они седыми, но с каждым годом будто бы счастливей становились.
Радомир, седой старик, стоял один на выходе с поместья своего. Смотрел на дорогу, которая к пригорку шла и за пригорком исчезала. По этой вот дороге два дня назад ушли сражаться сыновья его и внуки. Даже внучки ещё несовершеннолетние ушли.
Враг необычный был пред ними. Привёл князь людей каких-то из другой страны в чёрных одеждах. длинных, монахами их почему-то звали. И объявили всем селеньям, что до сих пор неправильно все жили. Что верования и обряды давешние нужно упразднить, другому богу преклонить колени.
И князь со свитой и с дружиной преклонили их. Как только веру князь принял иную, то люди в чёрном его власть от Бога данной объявили.
Еще с чёрными людьми пришли солдаты, их в одеянье княжеской дружины облачили.
Они по очереди на селенья нападали и требовали, чтоб все по-новому о боге думали. Кто не хотел их богу преклоняться, мечом рубили, жгли дома, сады.
Старейшины родов совет держали, как быть? Монахов призывали на совет и князя, но им монахи с князем говорили о благе высшем, что для всех бог новый принесёт, тем в заблуждение вводили не понятным никому ученьем. С невиданным доселе явлением старейшины столкнулись. Когда противник явный на селенье нападал, мужчины всех родов объединялись в ополчение быстро, врага с земли своей сгоняли дружно.
Но здесь монахи в чёрном о любви, покорности твердили. О благе говорили, о чудной райской жизни всем, кто новой вере подчинится.
Старейшины не сразу понимали, что за красивыми словами, как за щитом, скрывалась сущность, вовсе не от Бога посланная им.
Ведрусский бог не действовал мечом. А за монахами дружины агрессивные сгояли. Жители некоторых селений в леса ушли. Другие в бой вступали. Кто-то в раздумье был глубоком.
И на рассвете видел Радомир, как уходили из поместья его внуки, сыны его с поместий по соседству. Собрались в час ранний у поместья Радомира как будто сговорились накануне.
«Конечно, сговорились», – Радомир решил, ведь накануне старший сын, их с Любомилой первенец, сказал:
– Уходим завтра мы на игрища военные. Учиться будем, как врагов на наши земли не пускать.
Они ушли, и близился к закату день второй, их не было. И Радомир седой смотрел всё на дорогу.
Вдруг на пригорке возник всадник. Во весь опор он мчался по дороге к поместью Радомира. На скакуне лихом старец седой, как Радомир, сидел умело. В нём друга детства своего Аргу узнал, прищурясь, Радомир.
Кряхтя с коня слез седой всадник и быстро стал Радомиру говорить:
– Кто у тебя остался в поместье? Только быстро говори.
– Хлопочет Любомию над вечерею да младший правнук с вопросами к ней пристаёт, – спокойно Радомир ответил и добавил: – Ты как-то странно, Арга, беседу со мной начал с вопроса сразу, даже здравия не пожелал.
– Мне некогда, спешу. И ты бери скорей двух лошадей, продуктов на три дня и с Любомилой, правнука с собой взяв, со мной немедленно скачите.
– Куда?
– В леса к древлянам. Там одна семья мне хорошо знакома, она нас приютит. В глуши лесной нас не найдут враги. Года пройдут, быть может, образумится народ.
– Спасёшь ты правнука, Радомир, а значит, род спасёшь.
– А я считал, ты в помощь ко мне прискакал, Арга.
– Вот два меча ведрусских приторочены к твоему седлу, зачем они тебе, коли в лесу собрался от врагов скрываться?
– Мечи так просто. Драться я ни с кем не собираюсь.
– Их множество, они нас победят. К чему бессмысленное умиранье?
– Да, я знаю, ты никогда ни с кем, Арга, не дрался, даже на Масленицу в играх не участвовал мужских.
– Речь не о том сейчас. Ты знаешь, Радомир, и знаю я: жизнь человека может вечной быть, в тело земное душа вновь может воплотиться. Но для тогоне должен думать перед смертью о смерти человек.
– В будущее прекрасное мысль направлять необходимо. Где мысль окажется, там вновь и возродится человек.
– Я знаю всё это, Арга, с тобою вместе у волхвов учились.
– Тогда ты должен помнить, Радомир, в бою тыможешь ранен быть смертельно и не успеть помыслить о новом воплощении своём.
– Я помню, но с поместья родового не смогу уйти, Арга. Оно живое, не поймёт, зачем его хозяин-друг вдруг предаёт любовь дарившее ему пространство?
– Врагу на растерзанье оставляет.
– Живое, не поймёт. Сентиментальным был всегда ты, Радомир, таким остался. Что ж, оставайся. Оставайся.
Арга прошёлся быстро взад-вперёд, коня по холке потрепал, вновь к Радомиру подошёл. Два седых старца стояли друг против друга и молчали. О чём сердца у них стучали, сейчас никто не скажет. Мысли о разном были у седых друзей, быть может. И вновь взволнованно заговорил первым Арга.
– Ты оставайся, коль решил так, Радомир. Но… но… отдай мне Любомилу, правнука, коня: пусть хоть они спасутся. Ты оставайся, коль с живым своим пространством не хочешь расставаться.
На друга Радомир взглянув, ответил:
– Ты с Любомилой можешь сам поговорить, Арга.
– Я знаю, ты её всю жизнь любил. Поэтому не смог жениться ни на какой девушке другой, своё поместье родовое обустроить.
– Кто? Я? Любил? Да что за бред! – Арга вдруг вновь прохаживаться быстро стал, как будто сам себя он убеждал. – Художник я, картины рисовать всю жизнь хотел да статуэтки вырезать. К чему жена мне?
– Я – друг твой, решил род помочь тебе спасти. А Любомилу я совсем забыл.
– Художник ты, Арга, великий. И резчик лучший.
– Дома селений многих тобой статуи сделанные украшают. Да только люди знают, все женщины твоих картин на Любомилу обязательно похожи. И статуэтки тоже.
– Похожи? Так и что ж с того? Я совершенствую в картинах тип одного лица.
– Всю жизнь свою любовь ты тщательно скрывал,
– Арга. Скрываешь и сейчас. Я у сосны был, что у леса на краю стоит одна. Любил ты часто, знаю я, сидеть под ней и вырезать из дерева свои статуйки. Там твой тайник нашёл недавно я, там недоделанною спрятана твоя работа. На ней красавица-девица усмиряет горячего коня. Так только Любомила могла делать, и это знаешь ты и я.
– Любил, не любил, рисовал, вырезал. Речь не о том сейчас, пойми, – немного помолчав, Арга воскликнул, почти крикнул:
– Радомир! Радомир, все сыновья твои в бою погибли, погибли внуки все.
Радомир, внешне спокойный, смотрел на Аргу и молчал.
– Спасайся, – Арга продолжал. – Я видел перед боем их. Отговорить попытался вступать в неравный бой. Твой старший сын, твой первенец, он, как и ты, он – копия твоя…
– Ты медлишь, Арга, говори, какой ответ дал старший сын? – у друга детства Радомир спросил, как будто не волнуясь.
– Он говорил: «Мы примем бой. Монахов чёрных задержим хоть на час иль два». – «Для чего вам погибать? Зачем нужны вам эти два часа?» – у сына спрашивал я твоего.
– «Так наша вся семья решила на совете», – ответил старший сын твой, Радомир. Он говорил: «Пусть жизнь счастливая, хотя б на два часа продлится наших родителей – Радомира, Любомилы».
– Они вместе с детьми из соседних с вашим селеньем сдерживали превосходящих в численности воинов, монахов чёрных, целый день. Потом детей монахи всех изрубили, вернулись в логово своё, а поутру направятся к поместью твоему.
– Радомир слушал друга и молчал. Арга взволнованно всё продолжал:
– Я прискакал помочь вам род спасти. Я знаю, знаешь ты: вновь воплотиться можно на Земле. Но гарантий больше будет в родственное тело воплотиться. Один лишь правнук вам способен род продлить. Отдай мне Любомилу с правнуком, я их…
– Вдруг словно споткнулся Арга на слове, замолчал, смотреть стал мимо Радомира. В ту сторону и повернулся Радомир. Позади него, к дереву прислонясь, стояла Любомила, из глаз слезинки скатывались, и рука, прижатая к груди, дрожала.
– Ты слышала, что говорит Арга? – спросил у Любомилы Радомир.
– Да, слышала, – ответила дрожащим голосом она.
– Так что ж ты плачешь, Любомила? – к ней обратился подошедший Радомир и волосы стал гладить, руку целовать. – Отдали свои жизни дети за наш счастливый день. Негоже нам его в печали проводить.
– Негоже – сквозь слезы улыбнулась Любомила.
– Ты умная, моя жена. Ты мудрость у волхвов лучше других познала. Придумай, как остаток дня счастливо провести нам, ночь и утро.
– Подумаю, чтобы детей не огорчать, пойдём в Любви пространство наше. Там правнучек, его пора кормить.
– И, взявшись за руки, они пошли к входу в поместье родовое.
– Арга в седло влез и кричал им вслед:
– Безумцы, дураки сентиментальные вы оба. Спасаться надо. Нельзя вам бой ни с кем принять, пораненные, вы, может, не успеете послать в пространство мысль о воплощении своём. Я вот сейчас умчусь, спасусь. И вам спасаться предлагаю.
Радомир у входа обернулся и ответил другу своему седому:
– Спасайся сам, Арга. Скачи в укрытие лесное, спасенья путь у нас другой.
– Арга коня пришпорил, на дыбы поднял и поскакал в лес во весь опор.

Они со звезд вернутся; вновь на землю

Когда шли к дому, где правнук Никодим их ждал, сказала Любомила:
– Я думаю, сейчас нам, Радомир, с ребёнком нашим затеять игру в жизнь необходимо.
– Что за игра? Я о такой не слышал, – удивился Радомир.
– В неё и я никогда не играла. Но в детстве слышала, как два старых волхва о ней друг с другом говорили. Игры той смысл в том заключался, что один проигрывал с ребёнком этапы жизни всей, второй – в деталях мысленно всё, что о жизни знал, быстро-быстро вспоминал. О них рассказывал ребёнку мысленно. И, если яркой мысль рассказчика была, ребёнок подсознанием рассказ запоминал. Взрослея, он мог в себе найти подсказок множество о жизни.
– Кто будет с внуком играть, ты как считаешь, Любомила?
– Ты, Радомир, я поведу мысленно рассказ.
– Но как успеешь всё мудрое о жизни ты рассказать за час? Ведь через час нам Никодимку спать укладывать пора.
– Успеть я постараюсь, ты начни игру, хлопком владони этапы жизни отмечай.
– Четырёхлетний Никодим навстречу им бежал, раскинув руки. Его, схватив, подбросил в воздух Радомир, на землю вновь поставил и сказал:
– Недавно я про интересную игру узнал. Ты хочешь поиграть в неё?
– Хочу, – ответил Никодим, – но как в неё играют?
– Я буду называть из жизни что-нибудь словами, а ты без слов, хоть что-нибудь делами, жестами изобразишь.
– А бабушка смотреть на твои действия и жесты будет.
– Как интересно, – от радости на месте запрыгал Никодим, – давайте прямо сейчас играть начнём.
– Начнём, – в ладони хлопнул Радомир, продолжил: – На свет родился мальчик Никодим. Он совсем маленький ещё, совсем младенец.
Малыш на землю быстро лёг, ручки раскинул, ножки согнул в коленях, «Уа, уа…», – заговорил, младенца изображая.
В ладони хлопнул Радомир, продолжил:
– Вставать на ножки начинал малыш.
И Никодим на ножки тут же встал, шаг сделал как будто бы впервые, пошатнулся, на четвереньки опустился, прополз так метр и снова встал, прошёлся уже уверенно.
Снова хлопок. Радомир сказал:
– Всё в жизни было интересно малышу: рассматривал букашек он, траву, как яблоки растут понять пытался, почему солнышко встаёт и почему ему среди всего так хорошо и летом, и когда зима приходит.
Маленький Никодим наклонялся, рассматривал в траве букашек, смотрел на небо и от радости подпрыгивал, потом вдруг к деду подбежал, обнял за ноги старца и к бабушке помчался, сидящей на траве. Схватил её за шею, щекой к щеке прижался и поцеловал.
В ладони хлопнул Радомир, сказал:
– Случилось так, что из своих поместий люди все ушли. Не по дорогам, а куда – неясно. Быть может к звёздам, словно птицы, улетели. В поместье, где малыш один остался, шли враги, чтоб жечь дома и вырубать сады.
Маленький Никодим слушал страшный рассказ деда, не двигался, ничего не изображал, потом сказал:
– Не нравится мне так играть. Такого не должно в жизни случиться.
– Да, в жизни не должно. Но это ведь игра, – правнуку ответил Радомир.
– А я в неё играть не буду, – топнул ножкой правнук и выкрикнул: – Не буду!
– Сыграю я, – с травы встав, заявила Любомила. –
– Малыш, когда врагов увидел, подозвал медведя, скоторым когда крошкой был ещё играл. Схватил медведя за загривок, как делал, и не раз. Вцепился крепко в шерсть и на медведе в лес умчался.
При этих словах Любомила крикнула, повернувшись в сторону рощи небольшой, в которой жили их домашние животные:
– Эй, бурый, подбегай ко мне! Ну же, быстрее!
Из рощи выскочил медведь и устремился прыжками к Любомиле. Она его погладила по морде, когда он рядом встал. На ухо что-то пошептала. По холке потрепала, потом руками за шерсть ухватилась и на спину медведю запрыгнула.
– Эгей, Эгей! – медведю прокричала.
Он побежал по кругу что есть силы, пока не остановила медведя Любомила.
– А почему он на медведе, не на лошади умчался в лес? – спросил Радомир, и Любомила ответила:
– Конь по полю быстрее бежать может, чем медведь. Но вот в лесу беспомощна лошадка. Медведь найдёт в лесу пишу и кров. И лучшим из охранников будет в лесу медведь. Вот так. Игру давайте продолжать.
Медведь в лес бежать пустился и от врагов укрьш в лесу ребёнка. Оберегал его, пока в лесу рос человек.
Когда же вырос он, однажды увидел девушку в лесу, что ягоды с полянки собирала, она ему понравилась – он ей. Они и обвенчались. Нашли укрытое от глаз недобрых место на земле, построили поместье, стали рожать детей. К ним родственники все, к звёздам когда-то улетевшие, вернулись.
Засыпая, Никодимка думал об игре: она ему не нравилась.
А в это время Любомила и Радомир ходили по поместью родовому и вспоминали прожитую жизнь. Вся радостной была у них она.
По-детски хохотала Любомила, когда её в траве стоящей девчушкой изобразить пытался Радомир.
– Ты помнишь? Помнишь, как тогда кричала, что я негодник – подол платья твоего поднял? Я слёзы вытирал тебе им, ты о бесчестье говорила.
– Да, всё я помню, – сквозь смех ответила ему жена. – Но” вот подумала сейчас: ты мог бы слёзы утереть мне полой своей рубашки.
– Я умный мальчик был. Решил: к чему рубашку пачкать, когда стирать необходимо платье?
– Да, умный мальчик. А подол платья моего ты всё же поднял, негодник. Ой, смотри на нашем месте, на холмике венчальном, новые взошли цветы. О, каким величественным кедр стал. Был маленьким совсем, когда его мы в день венчания сажали.
– К стволу прижала ладони Любомила и щекой к нему припала. Замолчала. За плечи обнял Любомилу по-прежнему влюблённый Радомир, сказал:
– Где будем спать сегодня: здесь иль в доме?
– Как скажешь ты, любимый.
Утром солдат с полсотни вошли в поместье. Среди них монахов двое в чёрных одеждах были. Увидели солдаты: у кедра старик седой стоит. Спиной к нему прижавшись, старуха. По два меча в руках держали старики.
– Вот видите, – старший монах кричал солдатам. – Вот видите, безбожники стоят. От них, безбожных, рождались дети. Не стрелами, мечами на куски рубите их.
Два воина с разных сторон к старикам подошли, мечи подняли. Удары нанести пытались, но выбил оружие Радомир у воина своим мечом. И Любомила атаку отразила. Старики отразили и вторую атаку, и третью. Тогда по двое стали солдаты сражаться с каждым из стариков. Но два меча в руках у Радомира были, они как молнии, и он атаки отражал двух воинов одновременно, но кровь солдат не проливал.
Смеясь, атаки отражала и седая Любомила.
– Все отойдите, – закричал старший монах. –
Нечистая им помогает сила! Все отойдите. Из луков все стреляйте в них.
Солдаты с мечами отошли. Другие луки изготовили, но, когда взялись за тетеву, седые старики вдруг бросили мечи, друг к другу повернулись и обнялись. Радомир шептал что-то Любомиле, и улыбалась она ему в ответ.
– Что медлите? Пускайте ж стрелы! – верещал монах. – Они безбожники! Вы богом посланы!
– Пускайте ж стрелы или прокляну!
Стрела вонзилась в Любомилу и в Радомира две. Но словно боль не ощущая, по-прежнему обнявшись стояли старики.
Летели стрелы. Кровь землю окропила. И медленно на землю оседали, а может, к звёздам улетали Любомила с Радомиром. Когда лежали тела их на земле, старший монах, жреца посланник, в их лица вглядываясь про себя шептал: «Они не думали о смерти перед смертью. Их мысль о жизни. На лице ни страха, ни печали. Что сделать, чтоб не дать им воплотиться вновь?». Решал он лихорадочно, со страхом.
Вдруг у монаха за спиной раздался ропот возбуждённый. Монах повернулся и увидел: под яблоней лежали шесть мёртвых солдат, в руке у каждого огрызки яблок были. Монаху стало ясным произошедшее. Жреца верховного посланник знал: ведрусские сады прекрасные плоды приносят, но есть их можно, лишь когда хозяин сада угощал. Ведруссы обращались с деревьями, цветами, как с живыми существами, и они платили им своей любовью. Когда увидели деревья и цветы, как поступили пришельцы с людьми, любовь свою дарившими им, то яблонька из недр земли корнями соки погнала к плодам другие, насытила плоды сильнейшим ядом.
– Не трогайте! Здесь ничего не ешьте, – закричал монах. – Я говорил вам: это дьявольское племя, и место здесь нечистое. Всё здесь, всё вырубить – приказываю я именем всевышнего.


– Смотрите, – закричал один солдат, – смотрите вот туда, – рукой на выход из поместья показал.
Все повернулись и увидели, как к выходу по краю сада огромными прыжками медведь стремился. На нём, в шерсть вцепившись, лежал малыш. Медведь из поместья выбежал и к лесу устремился.
– Догнать, догнать, – заверещал монах. – Не возвращаться, пока не порубаете отродье на куски.
Он знал, если спасётся хоть один из рода у ведруссов, весь род вновь возродится на Земле. Об этом он не говорил солдатам. О воле бога им твердил:
– Догнать! Велит бог всё нечистое с земли убрать.
Вы видите, как здесь нечисто?
Распорядился командир отряда десятку воинов преследовать медведя, догнать и малыша убить.
Солдаты на коней вскочили, галопом понеслись вслед за медведем.
Медведь прыжками мчался к лесу очень быстро. Но долго в таком темпе не мог бежать медведь. И лошади в галопе его догоняли. Расстояние между ним и конниками, хоть и медленно, но всё же сокращалось. До леса оставалось метров сто, когда настиг один из всадников медведя. Скакал с ним рядом, меч поднял, чтоб зарубить ребёнка. Но вдруг на задние лапы медведь поднялся и принял на себя удар. А лошадь с всадником в сторону шарахнулась и стала на дыбы. Пораненный медведь вновь к лесу устремился. Всего лишь метров пятьдесят ему до леса оставалось, но отряд всадников теперь его почти настиг. Мечи на изготовку в руках их были.
Но вдруг увидели солдаты: из леса наперерез отряду всадник мчится на стремительном коне. Седой,. старик в седле уверенно сидел. На ветру волосы седые развевались и борода. И два меча держа в руках, старик ногами управлял своим конем:
– Эгей, эгей! – кричал старик и ускорял галоп невиданный коня.
– Он с нами бой готов принять, готовьтесь к бою сумасшедшим старцем, – начальник отряда закричал.
– Но он один, нас десять. Он старик, к чему бояться? – воин возражал. – Погоню надо продолжать.
– Да, он один, но он ведрусс, готовься к бою, кто не трус.
Вокруг отряда конь старца, напавшего на отряд, ‘ скакал. Старик мечами выбил оружие у крайних воинов, подпруги успел срезать у двоих коней, когда стрела поранила его необычайного коня.
Но поскакал старик седой не к лесу на раненом коне,
вдоль леса он скакал, всех за собой в погоню увлекая.
У края леса, у сосны, стоящей одиноко, его споткнулся конь. Упал. Старик вскочил с земли и подбежал к сосне. В траве искать он что-то стал. Отряд его догнал.
В грудь свою семь стрел приняла сосна, но восьмой пробило грудь Арга. На траве лежал ведрусс, не стонал. Из груди ручеёк крови стекал. Не умела плакать сосна деревянная, мысль Арга взлетела ввысь, окаянная:
«Не помыслю для себя вновь рождения,
Им отдам свою мысль для творения.
Отдаю для их счастья, для их вдохновения.
Воплощайтесь, встречайтесь, живите в веках,
Радомир, Любомила, я ваш друг, а не враг».

На траве лежал ведрусс, не стонал. Всё же смог, ослабший, и к груди прижал статуэтку милой.
«Быть добру», – прошептал любимой как в бреду. И заплакала сосна деревянная. По стволу текла смола очень странная.
Вдруг ведрусс глаза открыл, ясен взор. И, с трудом чеканя слог, произнёс:
– Не печалься, сосна, всё здесь вздор. Мысль пробьёт моя лихолетия. Вновь придут века ясноветия. Всем земным богиням поутру мысль моя подскажет: быть добру.
Не смогли догнать медведя с мальчиком солдаты. В лес они войти попытались, но недружелюбен им лес показался. Кони всхрапывали, тропы под ногами исчезали. Вернулись солдаты, монаху сказали, что мальчик убит.
Немного лет прошло, и люди стали говорить, что видели в лесу, когда грибы искали, мальчика лет девяти иль больше. Он из кустов смотрел на них, но подойти боялся. И с ним старый хромой медведь всегда был рядом.
А позже два мальчика в лесу заблудились, и к ним, испуганным, навстречу вышел юноша, он жестами их за собой позвал и вывел на опушку леса, к дороге, что в селение вела, сам снова в лесу скрылся. После этого случая перестали лесного юношу бояться люди. И когда спустя год к собиравшим на поляне ягоды девушкам он вышел, девушки его не испугались и не убежали.
Юноша был стройным, голубоглазым, одежда сплетена из трав. Он стоял на краю поляны и смотрел почему-то лишь на одну девушку по имени Прасковья. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, и все, перестав ягоды собирать, разглядывали юношу.

Потом он очень медленно, чтобы не испугать, несколько шагов сделал к группе девушек, остановился. Увидев, что не разбегаются и не пугаются его девицы, он подошёл к Прасковье юной, напротив встал, пригладил волосы свои, сказал, с трудом произнося слова:
– С тобой, прекрасная девица, я мог бы сотворить Любви пространство на века.
Прасковья ничего из этих слов не поняла, но почему-то вспыхнула румянцем и с юношей заговорила:
– Где ты живёшь? Все говорят, один живёшь в лесу.
– Я на Земле пока один живу, – ответил юноша.
– Один? Но где-то ведь живут родители твои? Не может человек безродным быть.
– Живут. Отец и мать мои, и братья старшие, и сёстры. И дедушка мой Радомир, и Любомила – бабушка моя.
– И где ж они живут? Тоже в лесу?
– Они на звёзды улетели ввысь. На Землю возвратятся все, когда суженую отыщу. Любви пространство сотворю, и в нём родятся наши дети.
– Но как в лесу ты будешь суженую для себя искать?
– Искать не буду, я её уже нашёл.
– Кто же она?
– Ты, всех прекраснее, девица. Прошу тебя, пойдём со мной в моё пространство, его я уже начал создавать.
– Я дом построю, мне бы только инструмент добыть. Без инструмента я пока шалаш построил. Я наблюдал издалека, как это люди делают.
Девицы меж собой шептались, над юношей смеялись, совсем уж осмелев.
Прасковья, на предложение не отвечая, от юноши к девицам отошла.
Он постоял один немножко, потом взглянул на небо, развёл руками, будто извиняясь перед кем-то, и медленно пошёл с поляны.
Девицы замолчали. Прасковья вслед ему смотрела и вдруг уверенно и громко сказала юноше: и в хаосе есть смысл – Жди меня завтра здесь. Я у отца как приданое инструмент стащу.
Юноша быстро обернулся, к Прасковье подбежал.
Увидели девицы, как он впервые улыбнулся. И зарумянились у девушек всех щеки. Улыбка юноши необычайною была, глаза его сияли.
– Как он прекрасен! Жаль, не позвал меня, – одна из девушек шептала.
– И я готова с ним идти, – другая выпалила вдруг.
А юноша Прасковье говорит, не видя никого вокруг:
– Стащить нельзя. Недоброе деянье.
– Я пошутила, сам мне всё отдаст отец.
С тех пор не видели люди ни разу лесного юношу и с ним ушедшую Прасковью неведомо куда.

Жизнь продолжалась на Земле. Но жизнь иная. Великая цивилизация Ведрусская, её традиции, обряды и культура, существовавшие десятки тысяч лет, были заменены на хаотичное варварское обустройство человеческого сообщества. Началом его стала в нашем государстве княжеская Русь. Рабовладельческий период начинался, и длится он вплоть до сегодняшнего дня.
– А в других местах Земли ещё раньше была уничтожена Ведрусская цивилизация? Ты говорила, Анастасия, я помню, ведрусский образ жизни был у людей, которые сейчас живут на территории Германии, Англии, Польши и в Прибалтийских странах.
– Да, говорила. Это всё один народ был, один язык, одна культура. Ты посмотри внимательно, Владимир, ведь даже внешне все они похожи друг на друга. И это несмотря на то, что более двух тысячелетий кровосмешение их с азиатами случилось.
– Но почему, Анастасия, почему так получилось?
– Ты говорила – великая цивилизация, великая культура, а эту цивилизацию раз-два и уничтожили мечом, огнём да стрелами.
– Не уничтожили, Владимир, здесь это слово не подходит. Пока стремленья есть хотя б у девяти людей, живущих на планете, к осознанию Божественного бытия земного, цивилизация ведрусская жива. А ведь не девять человек, а сотни тысяч всё больше открывают истину в себе и образ жизни свой меняют. Их скоро будут миллионы, но перед этим сотни тысяч должны сами в себе разгадку отыскать. Понять причину произошедшей катастрофы.
– А если не поймут? Вон в Интернете, на нашем сайте, множество людей уже не первый год пытаются определить, какую ошибку допустило человечество в образный период своей жизни. Там рубрика есть. Она так и называется «Ошибка образного периода». Но люди до сих пор так и не определили её – ошибку эту.
Версий множество, а общего ответа нет. Его не будет, может, ещё тысячу лет. А может, люди вообще ошибку эту определить не смогут?
– Смогут. Быть может, через день или через пять-девять лет. Они её определят.
– Почему ты так уверена?
– Сам посуди, Владимир, совсем недавно о ней вообще не говорили и даже не было попыток думать в этом направлении, теперь ты говоришь мне сам, что тайну разгадать стремятся множество людей. Мысль включена, она как зёрнышка росточек найдёт дорогу к свету.
– Найдёт когда-то, может быть. Люди в основном находятся в текучке повседневных дел. Твои деды и ты имеете возможность размышлять намного больше. К тому же информацией в большом объёме располагаете о прошлом, и у вас ведь тоже есть своё мнение. Почему бы им не поделиться? Не подсказать?
– Другими словами, Владимир, ты хочешь, чтобы я людскую отключила мысль?
– Почему это я хочу, чтобы отключила? Почему подсказка может это сделать?
– Когда её воспримут как истину все люди, которые разгадку своей мыслью сегодня разгадать пытаются, то сразу остановят работу своей мысли.
– Потом других подсказок будут ждать. Они посыпятся со всех сторон незамедлительно. Так происходит и сейчас. Подсказывают людям ежечасно, что им полезно есть и пить. Как одеваться следует, где лучше отдыхать, как жить, где искать Бога. И что в итоге? Жизнь становится всё хуже. Бог мирозданье мыслью сотворил, Им человеку мысль подарена была. Её всё время кто-то пытается остановить.
– Значит, ты знаешь разгадки, но не хочешь их говорить?
– Не знаю, а предполагаю.
– Ну, например, скажи, какие предположения твои?
– Быть может, нужен был период хаоса, ошибок, чтоб человечество смогло их зафиксировать и впредь не повторять. В истории подобное случается, когда человечество перед открытием стоит великим. Открытием Вселенского масштаба.
– Хорошее и обнадеживающее предположение.
– Рассказ твой, Анастасия, о семье ведрусской, Любомиле, Радомире закончился очень печально, так непохож он на твой всегдашний оптимизм.
– Владимир, почему решил ты, что закончился рассказ? Жизнь продолжается, а значит, ни один рассказ о жизни нельзя законченным считать.
– Я помню, правнук Никодим ушёл с Прасковьейи продолжил род, но всё же жалко людей конкретных, Радомира, Любомилу и других. О них рассказ продолжить невозможно. Только о продолжении рода можно говорить. Если ты можешь что-то рассказать, так расскажи еще, пожалуйста, Анастасия.
– Хорошо, я о событиях случившихся, в ближайшем будущем поведаю.

Встреча через тысячелетия

В один из дней приехала на слёт девушка по имени Люба, лет двадцать пять ей было. Одета Люба была в простенькую юбку чуть ниже колен да кофточку льняную с вышивкой. На плече сумка небольшая на ремне висела, нарядов у Любы немного было. Шла девушка по улице в надежде отыскать какое-нибудь жильё в частном секторе. Во время слёта все номера в гостиницах, отелях и пансионатах заранее бронировали люди. Да и не было у девушки денег для оплаты дорогих гостиничных номеров, потому и искала она жильё попроще. Но в частном секторе во время прохождения брачных слётов не просто было отыскать жильё. Без особой надежды на удачу Люба обратилась к вышедшей из калитки частного дома женщине:
– Здравствуйте. Скажите пожалуйста, нет ли в вашем доме места для ночлега? Мне желательно, чтоб подешевле.
Женщина ответила:
– Зря ищешь, девица, всё занято давно. Заранее через бюро квартирное все приезжающие договариваются о проживании. Ты зря время не теряй, иди-ка лучше на вокзал, а то и там присесть не будет места.
– Спасибо за совет вам, я так, наверное, и поступлю, – ответила ей Люба и пошла по улице по направлению к вокзалу.
– Постой, девица. Подойди ко мне, – окликнула женщина, и Люба к ней вернулась.
– Ты вот что, ты попробуй постучись или позвони в тот дом, что от меня через четыре дома будет.
– Там на калитке есть звонок – ты кнопочку нажми.
– Может, и выйдет бабка старая, похожая на бабу-ягу: она гречанка, нос у нее крючком. Мой муж сказал: гречанки молодые все красавицы, а старые как бабы-ёшки. Так ты, девица, попросись к ней на постой. Она раньше, когда мужик её жив был, много людей пускала, а умер, так с тех пор – ни одного уж третий год, но ты попробуй, попросись, а вдруг она тебя и пустит.
– Спасибо вам, попробую, – сказала Люба. И к дому подошла, указанному женщиной. Нажала на кнопочку звонка один раз, через минуту ещё нажала кнопку на калитке, но никто не выходил. Десять минут прошло, дверь скрипнула, и из дома старушка сгорбленная вышла. Кряхтя, к калитке по дорожке, увитой виноградом, подошла, калитку отворила, заговорила даже не поздоровавшись.
– Ты что ломишься в калитку, девка? – недовольно спросила.
– Я попроситься к вам на постой хочу. Мне добрая женщина, соседка ваша, посоветовала.
– Она не добрая, она смеялась над тобой. Уже давно я не пускаю никого.
– Я знаю, она мне и это рассказала. Но я за целый день себе жилья не отыскала, вот и решилась на удачу обратиться к вам.
– Решилась на удачу. Не будет у меня тебе удачи.
– Вы тут все приехали на удачу. И ты, как все, припёрлась жениха искать?
– Я суженого встретить своего хочу. Пожалуйста, простите меня за беспокойство, я на вокзал сейчас пойду, переночую там.
– Накрапывать стал дождик, и старуха проворчала: – Напасть какая с девками. Напасть. И дождь пошёл. Ладно, я тебя под навес в саду определю. Там есть гамак, скамейка, гвозди, чтобы одежду вешать. А за ночь каждую мне по пятьсот рублей будешь платить.
– Пятьсот? – удивилась Люба.
– А ты СКОЛЬКО думала? Ты что, к родственникам в гости ехала?
– Согласна на пятьсот. Просто я хотела побыть здесь десять дней. Но ничего, побуду пять. Согласна я на ваши условия, бабушка.
– Тогда пойдем, где будешь спать, посмотришь и деньги мне вперед плати за каждый день.
– Пять дней прошло. И Люба утром стала нехитрые свои вещички аккуратно укладывать в сумку. К ней кряхтя, на палку опираясь, старуха подошла.
– Засобиралась, девка? Уезжаешь?
– Да, бабушка, пять дней уже прошло.
– Прошло. Билет купила? – старуха спросила и села на скамейку.
– Да, я купила билеты сразу туда и обратно. Он через пять дней будет действительным, но может,
– поменять удастся на сегодня или на завтра.
– Не удастся поменять, народищу вон сколько понаехало. Ты вот что, девка, поживи ещё пять дней до даты своего билета.
– Я не смогу пожить. Мне нечем заплатить вам.
– Нечем заплатить, ну так не плати, так поживи.
– Спасибо, бабушка.
– «Спасибо» она мне говорит, да толку от твоего житья тебе не будет.
– Почему?
– Я наблюдала за тобой. Так нынче женихов не ищут. Зачем с рассветом ты встаёшь, к чему? Все женихи ещё спят, когда рассвет. А спать ложишься рано. Как раз вечерние гулянки начинаются, а ты укладываешься. Женихи все гуляют до полуночи. Ты в десять уж спишь. Одета как монашка, не красишься совсем. Так нынче женихов не ищут.
– Я тело, бабушка, своё готовлю к встрече с суженым, вот потому режим стараюсь соблюдать. Некрашусь потому, чтобы узнать меня он мог.
– Узнать? Ты, девка, со странностями в голове.
– И мама мне так говорит. Но я с собой поделать ничего не могу. Мне часто снятся сны, как ищет он меня по всему свету и найти никак не может.
– Сны? Снятся? И здесь тоже снился?
– Да, уже два раза. Один раз, будто я в саду большом гуляю, и он там тоже был, но мы никак друг к другу подойти не смогли. И голос я как будто его слышала, всё звал меня: «Где ты? Где ты?».
– Слышала? Голос? Тебе к врачу, наверное, надо обратиться, девка. Что ж надо так в голову о суженом вбивать? Что даже голоса во сне.
– Мне снится иногда, как будто с ним когда-то я давным-давно жила. И были у нас дети, внуки.
– Жила? Были? Ты что же, девка, и внешность его можешь описать?
– Могу: он ростом на полголовы выше меня, русоволосый. И карие глаза. Улыбка добрая, между зубов расщелинка небольшая. Степенная походка.
– Расщелина? Походка? А если подойдёт другой?
– Так подходили. Дома мама каждый раз ругает, говорит, что мои сны меня в девках сидеть заставляют.
– Заставляют? Конечно, заставляют. С такими с нами не найти тебе, не встретить жениха. Ты знаешь, девка, вот чего тебе скажу. Сегодня вечером возьми у меня цветастую шаль. Набрось на плечи, помоднее завяжи её. Да прогуляйся по набережной попоздней.
– Спасибо, бабушка, вам за заботу. Но мне нельзя на кофточку набрасывать шаль. На кофточке орнамент вышила сама. Он мне во сне приснился. И будто я в кофточке с орнаментом таким когда-то в прошлом со своим суженым в саду гуляла.
– С орнаментом? Гуляла? Ну, девка, ты же… Бог тебе судья. Там на столе у дома молоко, и я лепёшек напекла, -поешь, к соседям я схожу.
Старуха удалялась кряхтя. Себе под нос ворчала: «Пустила на свою седую голову. Ну дура я. Пустила, теперь переживай тут за неё. Пойду, уговорю соседского сына: пускай за девкой поухаживает. Да, поухаживает. Так он черноволос, а ей русого с расщелиной подай, а у соседей нет такого. Пустила на свою голову».
Люба с утра по скверу побродила. В обед купила пирожок с картошкой. Когда мимо ресторана шла, из двери выходила группа мужчин. Они смеялись и весело переговаривались на каком-то иностранном языке. Увидев Любу, они к ней обратились на своём языке, но Люба не поняла речь иностранную и прошла мимо. Мужчины тут же заговорили с другими девушками.
И вдруг, не оглядываясь назад, она почувствовала: от группы весёлых иностранцев отделился кто-то и идёт за ней. Она точно знала, что идёт он именно за ней. Она его шаги даже считала, свой не ускоряя шаг, и почему-то сердце её трепетало. Она сзади себя дыханье его ощутила, и вдруг заговорил идущий сзади иностранец на непонятном языке:
– Mit dir, die wunderschone Gottin, durfte ich den ewigen Raum der Liebe schafien.
(С тобой, прекрасная богиня, я мог бы сотворить Любви пространство на века. – Перевод с немецкого).
Слова с немецкого перевести Люба не могла. Но почему-то прошептала:
– Тебе я помогать готова в сотворении великом, – и повернулась к незнакомцу.
Перед ней стоял мужчина молодой, её повыше на полголовы. Русоволосый, карие глаза, с улыбкой доброй и маленькой расщелиной между зубов. Он руки протянул к Любе и, не чувствуя себя, не ведая случившегося, Люба к его груди прильнула. Он обнял вздрагивающее тело, как будто вечно его знал.

Невидимые в вышине планеты от восторга задрожали: о, сколько нужно было им событий сотворить, нитей судьбы прокладывать веками! Но получилось! Встретились они и обнялись!

Радомир с прекрасной Любомилой. И пусть не помнят прошлого они – их души будущее сотворят прекрасным.
На пляже люди недоумевали: зачем парень с девушкой чертёж какой-то создавали на песке или рисунок. На разных говорили языках, но будто бы друг друга понимали. То обсуждали нарисованное, то спорили слегка или вдруг с чем-то в восторге соглашались.
И увлечённые рисунком, Любомила и Радомир тоже не знали, что рисуют на песке они проект поместья превосходного, который перед своим венчанием создали пять тысяч лет назад.
– Здесь нужен пруд, он должен круглым быть, – на языке своём сообщал Радомир и вырывал в песке круглую ямочку.
– Совсем не так, – шептала Любомила, – овальным должен пруд быть, – и исправляла круг на овал.
– Да, точно как-то лучше пруд-овал, – с ней соглашался Радомир, как будто вспомнив что-то.
А вечером они пришли в дом, где остановилась Любомила. У бабушки-хозяйки разрешения она спросила, чтоб спутник мог с ней перед сном побыть. Хозяйка разрешила.
С улыбкой засыпала Любомила в гамаке, он на скамье сидел, слегка гамак качал и осторожно веткой отгонял мошек разных. И тихо-тихо что-то пел.
А из окошка дома, слегка занавеску приоткрыв, на них старушка до предрассветного утра смотрела.
Утром на столике пред домом кувшин стоял с молоком, лепёшками, тканью белою прикрытый. Там же лежала записка, написанная старческой рукой. Ее читала Любомила:
– Ушла я по делам. Меня два дня не будет. Дом сторожите, чтоб сторожить, в комнате большой живите. Есть в холодильнике еда…
Уехали Любомила и Радомир вместе, а куда? Века покажут, где их род воспрянет.

Новая Цивилизация (книга 2 – Обряды любви)

Автор публикации: Станислав Жданов

Вы можете ввести Ваш имэйл и, нажав на SUBSCRIBE, подписаться на оповещение о новой интересной публикации в нашем блоге. Конфиденциальность Ваших данных гарантирована.

Your email:

 

________________________________________

Вам также могут быть интересны эти посты:

Какое исцеление кроется в голодании? 40 дней без еды.

Тайны Олимпийского здоровья ТВОИ | Приди в себя!

Откуда тебе знать, что такое Удача, Успех или Счастье?

Если эти 2 МЫСЛИ не дают вам покоя, то…

Волшебный Напиток Молодости и Долголетия! Что от вас скрывают?

Умеешь разводить огонь сотовым?

Великая ТархТария – украденная история Руси

На Пороге Нового Мира. Поэзия Просветления. (читать стихи)

Взгляни на себя с Высоты Звёзд

Как Деньги Делаются из Воздуха

Как живётся в Америке? Два года приключений

Ты не сможешь их обмануть. У тебя просто нет шансов!

Заглянуть на минутку в Реальность

Добро Пожаловать в Королевство Света! | такой книги вы ещё не читали

 

 

Если Вам понравилась эта история, возможно, Вам придутся по душе следующие материалы:


 

Ведрусской цивилизации больше миллиона лет:

Полный список фильмов по данной тематике здесь

 

 Акиана, девочка-гений:

Больше об Акиане ЗДЕСЬ

 

Вхождение в Священное Пространство Сердца – Женский Путь:

 

Вхождение в Священное Пространство Сердца – Мужской Путь:

 

 

 

6 thoughts on “История, изменившая миллионы сердец.

  1. Какая чудесная, верная и светлая история! Да будет мир окутан светом божьей любви!! . )

  2. Мы возвращаемся к истокам, но уже с большей мудростью чем когда-либо

  3. анастасия ты чудо!!!! благодарю дарю дарю дарю… эта история потрясающая!

  4. мудрые дивизы
    девизы кредо ободряющ

    Несмотря на то, что на планете Земля с каждой минутой становится все больше и больше жителей, такое понятие, как «одиночество» не просто не уходит, а становится все более важным. Бывают дни, когда абсолютно не с кем пообщаться, а временами вокруг находятся люди, с которыми вообще не хочется и не интересно вести разговор.
    Этот блог создан для тех, кто жаждет новых познаний, впечатлений и стремится убежать от одиночества. Здесь вы увидите статьи по психологии и межличностным отношениям, сможете узнать, что нужно делать, чтобы отлично выглядеть и быть счастливым. В этом блоге вы узнаете о тонкостях здоровья и красоты, о том, как заработать свой первый миллион и что значит быть блоггером. Я с удовольствием поделюсь с вами своими мыслями по насущнымпроблемам, в которых был сам и выбрался и поделюсь трудным опытом и неминуемыми ошибками. Добро пожаловать сюда, здесь вы не забудете об одиночестве, ведь в жизни еще так много немаловажного и занимательного, и это покажу вам я!

    комплекс упражнений утренняя зарядка
    девизы на 8 марта

  5. стстусы
    www loststatus ru

    Что такое статус в социальных сетях и асе? Это не обыкновенная картинка или набор слов. Статус – это настроение человека, когда-то плохое, иногда хорошее, а порой даже крик души. Статус обязательно обращен к кому-то конкретно: к ситуации, друзьям, родственникам, однако чаще всего статус предназначен для одного, того самого единственного человека, с одной лишь только целью – чтобы тот, кому предназначено это послание прочел и понял тебя.
    Наш сайт – это ресурс самых современных, очень известных, востребованных и актуальных статусов для соцсетей и аси. На нашем сайте вы найдете нерадостные и оптимистичные статусы, романтичные и стебные, философские и просто юморные. Не отыскав на портале loststatus.ru того статуса, который был бы актуален именно вам, предлагайте авторские творения, для чего нужно пройти простую процедуру регистрации, которая займет не более минуты вашего времени. Статусы в асе и соцсетях – это ваша неповторимость, ваш собственный стиль. Добавляйте статусы, становитесь неповторимыми!

    статусы о кофе
    статусы о счастье со смыслом

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Current ye@r *